– Переплатил, – хмыкнула она.
– Хозяин велел взять смазливую девку в каюту на время плавания. Приведи её в человеческий вид, Хельга. Отмой, причеши, накорми какой-нибудь похлёбкой, чтобы до корабля на своих ногах дошла. Тощая, жуть!
Экономка подошла ближе ко мне и сморщила свой острый нос.
– От неё несёт… – констатировала Хельга. – Волосы будто в помоях. Эх, ладно! Ступай, Бран. Я займусь ею.
Бран коротко кивнул и торопливо вышел за дверь. Женщина снова повернулась ко мне:
– Как звать?
– Элис.
– Неправильный ответ, – угрюмо хмыкнула она. – Правильно будет: как захочет господин. Поняла?
Я лишь упрямо сжала губы.
– Ну и спеси же в тебе! Бедный господин Гримм только намучается.
– Я не просила меня покупать.
– Не дерзи! Если будешь покладистой, у тебя есть все шансы задержаться при Торвальде Гримме подольше. Все его прошлые наложницы надоедали ему слишком быстро. И попадали потом в портовый бордель.
– Все дерзили?
– Верно. Не умели держать свой язык за зубами. Господин Гримм может быть даже щедр, если не вставлять слово ему поперёк.
– К вам в своё время он был достаточно щедр? – не смогла удержаться, чтобы не съязвить.
– Я не наложница и не рабыня, грязная ты девка! – разозлилась Хельга. – Господин Гримм пожаловал мне свободу!
– Значит, вы хорошо умеете держать язык за зубами?
– За мной! – рыкнула Хельга и зашагала по коридору.
Мы спустились по винтовой каменной лестнице в полуподвал. В углу пылал массивный очаг, на котором грелся огромный медный чан. Посреди помещения стояла широкая дубовая лохань, наполненная горячей водой. Рядом на скамье лежали бруски серого мыла и пучки сушёной крапивы.
– Раздевайся, – велела Хельга, вытаскивая из кармана фартука кривой складной нож.
Я невольно напряглась, отступая на полшага. Женщина грубо перерезала верёвку на моих запястьях. Онемевшие пальцы тут же пронзило сотнями мелких иголок.
– Не трать моё время, девка! Снимай тряпьё и лезь в воду!
Я стянула через голову рваную рубаху. Хельга брезгливо подцепила тряпку носком туфли и швырнула прямо в очаг. Полотно мгновенно занялось рыжим пламенем, выбросив клуб удушливого дыма.
Залезать в лохань было физически больно. Горячая вода обожгла разбитые колени и ободранные локти. Я судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы. Дрожь в перенапряжённых мышцах пришлось подавлять силой воли.
Прежде чем опуститься глубже, я быстро прижала левое предплечье к боку, скрывая необычное пятно на руке под мутной мыльной водой. Если эта Хельга увидит белёсый рисунок, о котором Лира говорила с таким животным ужасом, моя карьера наложницы рискует закончиться на костре. А пожить мне ещё хотелось!