Я проводила взглядом точеную фигуру Ариаса и огляделась. Похоже, предстояло немного… выживать.
Вчера Ариас неожиданно позвал меня поужинать.
Я подняла бровь.
— Ты уже хочешь есть? А как же завтрашний прием?
— Есть не буду. Но хочу принять участие в ужине.
Пока я впитывала новое для себя понятие «принять участие в ужине», Ариас разрезал мои бутерброды на маленькие порции — на один укус — усадил меня к себе на колено и принялся класть кусочек за кусочком мне в рот, не позволяя самой брать еду. От третьей порции я увернулась.
— Можно я сама? У меня ощущение, что ты кормишь меня, словно своего питомца, — призналась.
— Нет, лисичка. Совсем другой смысл, — мягко заметил Ариас, заставляя меня вновь открыть рот, чтобы принять крошечный кусочек хлеба с мясом. — Ты же понимаешь, что мы редко едим?
Жуя, кивнула.
— Поэтому еда для моего рода — это нечто особенное. На наши редкие трапезы мы собираемся вместе, стараемся превратить событие в праздник, стараемся пробовать новые блюда, узнать новые вкусы. А раз тебе надо есть часто, я не хочу, чтобы ты все время ела одна. По традициям моего рода это неправильно. Пожалуй, я не буду кормить тебя три раза в день, но один раз — позволь. Ам.
А сегодня мы сидим раздельно. Правильно ли я поступила? Сомнения разрывали на части, но о решении я не жалела. Сейчас на первом месте для высшего Змея не должна быть Лиса. И всё же, уже зная, насколько для него важен этот обед, я мысленно просила у Ариаса прощения.
«Пожалуйста, прости, что заставила пересесть. У нас еще будет много обедов вместе».
Галёрка, на которой я оказалась, состояла из уже упомянутой дамы, которая сидела по правую руку от меня, подозрительно косившись в мою сторону; очень прямой и длинный джентльмен с такой же прямой и длиной спутницей расположились слева; напротив сидела пара довольно зрелых великородных с чопорными лицами.
Я чувствовала себя не очень уютно. Окружающие меня гости, кажется, тоже. Стол хозяев стоял далеко: для того, чтобы просто встретиться взглядом с Ариасом, минуя приборы и чужие головы, нужно было бы хотя бы привстать. Конечно, это было неприемлемо. Мазнув глазами по соседям, которые, кажется, не собирались общаться ни друг с другом, ни, тем более, со мной, я принялась усиленно разглядывать богатую сервировку.
На белоснежной скатерти возвышалось много стекла, фарфора и, конечно, золота. Фирменная змеиная позолота была везде, растекаясь то по изящному ободку бокала, то по краям тарелок. Герб рода стоял на каждом предмете.
Чувствовалось, что каждое движение за этим столом — важная часть ритуала. Чтобы не попасть впросак, я аккуратно повторяла все, что делали мои соседи. А они разложили салфетки на коленях и молча повернули голову в сторону главного стола. Повернула и я, хотя за чередой лиц, хозяев толком и не видела. Единственное, что я видела от Ариаса — кусочек плеча с золотым эполетом. Я держалась взглядом за этот кусочек.