Но факт остаётся фактом! Почему-то в памяти всплыл недавний эпизод с гибддшником, который остановил джип Мирона и сходу начал орать матом о необходимости соблюдения правил. Вы бы видели его лицо, когда мой напарник рявкнул на него в ответ. Здоровый мужик с полосатой палкой в руках и с капитанскими погонами просто потерял ориентацию в пространстве и абсолютно не понимал, что надо делать в такой ситуации.
Как по мне, есть в такой жизненной позиции что-то совершенно нездоровое. Ну вот стал ты полковником полиции. Ну молодец!
Да, у тебя существуют определённые права и возможности, полученные вместе с погонами. Но ведь всего лишь определенные, а не индульгенция на вседозволенность. С чего вдруг-таки люди решают, что теперь весь мир по колено и никто вокруг им не страшен?
Жизнь-то гораздо многограннее, чем видится из окон высокого кабинета. Сверху может казаться, что внизу однородная человеческая масса, но на самом деле, все люди очень и очень разные.
Кто-то, одетый в рваные джинсы и кислотную футболку, случайно окажется не бедным студентом, а сыном министра или генерала. А кто-то и вовсе может заточку в бок всадить, не обращая внимания на погоны полковника.
С людьми надо общаться, причём желательно вежливо, а не борзеть, при каждом удобном случае размахивая ксивой или пистолетом. Будьте добрее и окружающие непременно это оценят!
Митрохин эту житейскую мудрость ещё не осознал, от того и стоял столбом, раскрывая рот, как выброшенная на берег реки рыба. Тяжело ему буде, наверное, но у нас у каждого свой путь…
Тем временем Щербаков завершил разговор с Эдиком и теперь внимательно смотрел на меня, как будто стараясь запомнить лицо во всех, даже самых незначительных деталях.
— А-а-а-а, теперь всё понятно, — с непонятным выражением протянул толстячок, возвращая мне смартфон. — Так это вы и есть та самая ручная собачка Седых, про которую в определённых кругах чуть ли не легенды ходят…
Судя по всему, общение с Эдиком фсб-шнику не понравилось, поэтому он решил хотя бы на мне выместить всю боль и обиду. Впрочем, надо отдать ему должное, слово «собачка» и впрямь довольно болезненно царапнуло мою самооценку.
— Всё бегаете? За своим хозяином грязь подчищаете? — продолжал гаденько улыбаться Щербаков. — Ну и как же оценивают вашу непорочную службу? Надеюсь, хотя бы косточку наградную выдали?
— Ну что вы? — растянул я губы в презрительной ухмылке. — Откуда в государственной конторе лишние деньги на внебюджетные расходы? Мы привыкли как-нибудь сами выкручиваться.
ФСБ-шник открыл рот для очередной гадости, но я опередил его.