Тоже, кстати, нестыковочка. Если наследство получит внук, то какая польза от этого государству. Но индюк большой, ему видней. Нас то вроде как о мелочи попросили, проконтролировать…
Проконтролировали, мать его… Это ж хорошо ещё, что у меня в одном месте пофорсить зачесалось, и поэтому я всю эту канитель с торжественной встречей практически у трапа самолёта организовать решился. А так получается, что если бы не эта отчаянная авантюра, то и наследников бы у олигарха не осталось.
Впрочем, история не терпит сослагательного наклонения. Всё уже произошло. Вот он, наследник, сидит уставший в кресле, сопит в две дырочки… Плохо правда сопит, болезненно очень… Ему бы доктора…
И словно услышав мои мысли, в коридоре раздались шаги. В комнату заглянул один из подчинённых Эдика, внимательно посмотрел на меня, затем на французика, затем снова на меня и сказал:
— Там доктор приехала. Звать?
— Звать, звать, — кивнул я, непроизвольно отмечая про себя, что слово «приглашать» прозвучало бы сейчас более уместно. Впрочем, я тоже к специалистам изящной словесности никогда не относился, поэтому и выпендривался исключительно мысленно, не пытаясь показаться высоковоспитанным лордом.
Однако, жизнь в очередной раз доказала мне, что выёживаться плохо.
— Ну чё тут? Зар-раза, не развернёшься! — в дверь полубоком протиснулась не очень высокая, но зато плотно сбитая женщина неопределённого возраста. Очень бы хотелось сейчас описать её внешность, но с этим, наверное, будут проблемы.
Знаете, с годами внешность слабой половины человечества у всех его представительниц меняется очень по-разному.
Одним провидение оставляет точёную фигуру, щедро сдабривая её морщинами в самых неподходящих местах. Лично я таких женщин называю «счастливицами». Как правило, они прекрасно осознают, какой «счастливый билет фортуны» получили и с лихвой компенсируют все возрастные недостатки средствами современной косметики. Бывает посмотришь на улице и челюсть сама собой отвисать начинает! Идёт, по тротуару каблучками цокает, талия осиная, ниже талии все подтянуто, выше подчёркнуто… Не женщина, а мечта поэта!
Догоняешь, смотришь в глаза и в этот момент челюсть окончательно отправляется в свободное падение. На тебя смотрит бабушка. Да, на каблуках! Да, в шикарном платье, которое не всякая двадцатилетняя надеть рискнёт, а по возрасту лет семьдесят, и как ты не ври сам себе, но на восемнадцать она не потянет.
И ведь эта красотка прекрасно видит весь твой калейдоскоп эмоций на лице, но почти никак не реагирует. Ты на её жизненном пути такой не первый, и даже не сотый. Усмехнётся, улыбнётся краешком губ и направится дальше.