Хроника горящего города

Я - летописец горящего города

С крыш изучаю пожар,

В бьющемся небе оранжевым сполохом

Выжжена смерти скрижаль.

Что за занятие? Списывай! Списывай!

Смейся безумцам внизу,

Что то беспечно, то мудро, то истово

Славят огонь и грозу.

Только, макая в чернила кипящие

Тлеющее перо,

Я еще помню, что это манящее,

Дивно прекрасное - зло!

Пламя мне лижет ладони униженно,

Тяжек и страшен зной.

Я ведь не шел на голгофу, ближние,

Выросшую подо мной!

* * *

Ах, батюшка! Зачем вам этот геморрой:

Духовно окормлять приблудного поэта,

В его безумных снах и ад поет порой,

И явно Люцифер в соавторах сюжета.

В его белиберде, где ногу сломит черт,

Две мысли отыскать такая, право, мука,

Гоните же его, взашей, что вам еще

В его пустых словах да инфернальных глюках?

Ах, отче! Вы строги, вы морщитесь слегка,

Но стремно запретить, хоть это и морально,

Поэта только тронь - и будешь в дураках,

Ведь скажет кто-нибудь, что это гениально.

Упадок Рима

Упадок Рима. Сны благие

Давно не снятся старику.

Мы предаемся ностальгии,

Как утонченному греху.

Вино с водой, как звезды с дымом,

И губ презрительный изгиб,

Но помним мы, кто был любимым

И кто любил, и кто погиб.

Нас не отравит свет вечерний,

Не бойся, распахни окно:

На небо птицы тушью вчерне

Нанесены, и полотно

Чуть-чуть колышется от ветра.

Забудем смерть немого века,

Он умер. Умер и прощен.

Налей еще!

Герольд Великого Царя

(Франциск Ассизский)

Ничуть не думая, что зря,

Что мир погиб во зле,

Герольд Великого Царя

Проходит по земле.

В его руке волшебный жезл,

На нем лоза и хмель.

Он нищ, но он богат, как Крез,

Гуляки веселей.

Он безоружен, но сильней

Разбойничьих ватаг,

Смирен и кроток, но смелей

Отчаянных вояк.

Его ограбят, оскорбят,

Он улыбнется вслед,

Кто светел, радостен и свят,

Тому и горя нет.

А впереди шумят моря,

Лежат поля, тихи,

И распевает друг Царя

Французские стихи.

* * *

Молитесь же в Вальпургиеву ночь

И ночь любви Иванову святите,

Горят костры, и ветры мчатся прочь

К очам Господним, тлеющим в зените.

Святым отцам я не целую рук,

Зато листву лесов - благоговейно,

В густой траве еще остался круг

От наших танцев, легких, как мгновенье.

Я не учу канонов и молитв,

Зато от песен небо веселится.

И знаешь: Он со мною говорит,

Подмигивая сполохом зарницы.

* * *

Я пишу вольнодумные книги,

Не люблю и не знаю канон,

Не ношу под парчою вериги

И не чту чудотворных икон.

И одной только даме: Свободе

Я служу проводник и пророк,

И пусть годы ее на исходе,

Я учу: "Где свобода - там Бог".

* * *

Сегодня кисть, как жезл, в моей руке,

Бумага - Путь, а тушь - Благая Сила,

И флейту взял безумец Лань Цайхэ,

Поцеловав печать на свитке Мира.