И это межпространственное взаимодействие объясняет сразу кучу непонятных эффектов, вроде спонтанной эмиссии фотонов, излучения Хокинга, Лэмбовского сдвига или эффекта Казимира.

Но, чтобы гипотезу облечь в теорию, следует отыскать доказательства. Не просто наблюдать, как электрон и протон обмениваются виртуальными фотонами, или как виртуальные пи-мезоны вьются вокруг нуклонов, а засечь, из какого именно асинхронного пространства явились «нереальные» частицы!

— Миха, вытравливай фал, — сказал Бельский.

— Угу, — отозвался я.

Оттолкнувшись от закраины люка, я медленно поплыл прочь от корабля — тонкий фал висел раскрученными петлями, постепенно натягиваясь.

Мы с Питом отдалились от борта метров на десять или чуть больше, и теперь в поле моего зрения попадала большая часть корабля. Даже край параболического отражателя видать.

Блики в багровых тонах ложились на округлые блоки и модули «Авроры», а с другого борта простирался колоссальный диск Пандоры. Мощные сгущения облаков отливали розовым, а в прогалах рябил океан густого темно-синего, сапфирового цвета.

— Толкаем? — прокряхтел в эфире Пётр.

— Сейчас… — я кое-как развернулся, лицом к спутнику с детекторами, и уперся в него обеими руками. — На счёт «три». Ра-аз… Два-а… Три!

Толчок в четыре руки — и спутник плавно отнесло. А нас толкнуло обратно, к звездолёту. Я так и не привык к этому обозначению, но мы же действительно прилетели из соседней системы! Звездолёт! Разве плохо?

«Привыкай, Миха…» — мои губы изогнулись в кривоватой усмешке.

— Миша, Петя! — хихикнул в наушниках голос Шарли. — Домой!

— Ну, ма-ам… — весьма натурально заныл Бельский. — Можно, мы еще погуляем?

— Домой, я сказала!

«Мамина» строгость наложилась на старт спутника — продолговатый серебристый цилиндр, встопорщенный антеннами и датчиками, резко ускорился. Мощного хвоста пламени, вырывающегося из дюзы, я не дождался — факел был настолько слаб и тускл, что умещался в растворе сопла.

— Домой, домой… — ворчал Пит, перебирая фал. — Погулять уже не дадут!

— Поговори мне еще! — донеслось с борта. — В угол поставлю!

Миша с Петей задвигались живее. Честно говоря, «гулять» в черноте бесконечности не очень-то и хотелось…

Двумя часами позже «женская сборная» вывела на орбиту «Тест», а посадочный модуль удачно «припандорился».

Но угомонить экипаж всё равно не получалось — по плану полёта, мы могли задержаться у Проксимы всего на сутки. Мало же! Ну, что можно успеть за двадцать четыре часа? Поэтому все перерывы, на обед или на сон, мы отменили и, перекусив на ходу, разбежались по кораблю.