— Буду пробовать, но ничего не обещаю, — развел руками отец. — Всё зависит от тебя, Мишка. Теперь на тебе ответственность не только личная, но и за всю семью: мать, Данилу, Иришку, Алексея.

— Ладно, — побледнев, улыбнулся я. — Если что — поеду к Дубенским и сигану башкой вниз с утеса. А вы проведёте нормальную рекуперацию.

— Боюсь, это уже не поможет, — отец покачал головой. — Есть у меня такое подозрение. Слишком сложный ритуал проведён, да ещё на крови. В общем… отдыхай, сын. Как почувствуешь себя хорошо, поговорим обстоятельно.

Он вышел из комнаты, а я вдруг обнаружил, что вокруг сгустились сумерки. Задернутые шторы на окне уже не пропускали вечерний свет, предметы потеряли резкость. Медицинская аппаратура была отключена и не докучала своим попискиванием, но до сих пор стояла на тележке в дальнем углу. Протянув руку к светильнику, стоявшему на тумбочке, щёлкнул выключателем. Карамельно-жёлтый абажур залил уютным светом часть комнаты и кровать. Я опёрся спиной о подушку и решил почитать учебник по истории России, который мне принесла Иришка. Надо же готовиться к экзаменам, но напрягать мозг математикой, физикой или химией сейчас не хотелось. Вот и выбрал что-то нейтральное, более усвояемое.

— Наконец-то мы одни, и ты в сознании, — прозвучал чуть насмешливый мужской голос, чуть глуховатый, как будто он недавно переболел ангиной и не хотел напрягать связки. — Ну, здорово, тёзка.

Я медленно положил книгу на грудь и внимательно огляделся по сторонам. В какой-то момент показалось, что отец или мать заранее провели сюда какого-то человека и спрятали его в гардеробном шкафу, чтобы наблюдать за мной. Естественно, пока я находился без сознания или спал, напичканный снотворным. Иначе мимо меня вряд ли кто-нибудь прошмыгнул бы незамеченным. Какой бред в голову лезет!

— Давай-ка, мил человек, покажись, — я понизил голос, чтобы не привлекать внимание дежурившей за дверью горничной. Мать настояла, переживая за моё здоровье. — Мне такие шуточки не нравятся.

— Да какие шутки, тёзка? — странно, мне послышалась грусть? — Теперь мы с тобой в одной упряжке, хочешь ты этого или нет. К сожалению, показаться не могу, потому что заперт в тебе. Не знаю, как по-научному объяснить сей казус.

Я похолодел. Вот оно! Сущность показала свое присутствие, и теперь начинает овладевать моей душой и телом. Держись, Мишка! И что делать? Кричать во все горло, срочно звать Зибера и отца?

— Да не ссы, Михаил! — голос чуточку ожил, проявились нотки насмешливости. — Ничего я тебе не сделаю, расслабься. Всё будет нормально. Ты только не показывай никому, что разговариваешь сам с собой. В дурку упекут.