— Встретили Яковлева, — поделился он итогами прогулки. — Вёл себя дюже по-свински. Нагло сказал, что покалечит тебя на дуэли, чтобы ты месяца два не смог подняться на ноги.

— Вообще-то на дуэлях запрещено калечить, — я не стал игнорировать браваду Яковлева, этот говнюк мог преподнести сюрприз. — Он совсем с катушек съехал?

— Да дерьмо в голове бурлит, не обращай внимания, — махнул рукой Дубенский. — Мы с Шакшамом были у главного судьи, туда же секунданты Андрона пришли. Решали, как именно вести бой. До первой крови или до уничтожения доспеха.

— Чего решили?

— Выбито оружие из рук — поражение. Сорван доспех — поражение. До крови не дойдёт. Поэтому и говорю, что Яковлев — гнилой позёр, перед девчонками красовался.

— А ещё мне угрожал, чтобы я к Ростоцкой не подкатывал, — усмехнулся я. — Ладно, пойду спать. Завтра день тяжёлый.

На самом деле на меня накатило странное спокойствие. За всё то время, что я начал осваивать бой на саблях, дрался раз десять, не больше. И все дуэли приходились на старшие классы, когда физическая форма позволяла вести поединок одновременно с удержанием доспеха. Да и не дозволялось строжайше боевое фехтование до четырнадцати лет.

Утром встал с лёгкой головой, не обременённой никакими мыслями. Майор Субботин тоже не докучал своими сновидениями. Понимал, что мне нужно настроиться. Вчера мы обсудили стратегию и пришли к согласию. Драться буду я сам, так как у симбионта нет необходимых рефлексов, которые Варяг вдалбливал мне с самого детства. В сабельном бою мои возможности куда сильнее, чем его возможности в рукопашной схватке. Майор не возражал и даже пошутил, что в кои веки будет спокоен за мою шкуру.

Проиграть я не боялся. Как уже говорил, дуэлей у меня было не так много, и в большинстве своём в них я терпел поражение. Отсюда и такое пренебрежение противников к моим возможностям.

Спокойно отсидел все лекции, а по их окончании меня в коридоре поджидал молодой мужчина в безупречном тёмно-синем костюме. Судя по внешнему виду — полукровка. У него был необычный разрез глаз, отчего он походил на лесного кота, и чуточку смугловатая кожа.

— Господин Дружинин? — он безошибочно выделил меня из толпы выходящих студентов. — Можно вас на минуту?

— Конечно, не вопрос, — я отошёл с ним в сторону, махнув рукой девушкам, чтобы не ждали меня. Заметил, что Луиза-Кристина опять оказалась последней, как будто намеренно не хотела уходить раньше меня. Это уже напрягало. Надо бы с ней поговорить, вдруг какие психологические проблемы у девицы?

— Меня зовут Архип Зарайский, — протянул он руку. — Я адъюнкт на кафедре юриспруденции, помощник Ермолая Юрьевича.