«Ничего не понимаю, — подумал он напряженно. — Купили меня или нет? Да и как это возможно, чтобы не купили, если все расходятся? Ерунда какая-то…»

Перед столовой даже обычного столпотворения уже не было — почти все выпускники и преподаватели сидели в обеденном зале, обмывали шевроны. Последние запоздавшие торопливо тянулись от парадного входа к столовой.

— Щелбан, ты куда? — окликнул его Толик Коваленко.

На рукаве Коваленко красовался бледно-желтый шеврон Троицкого полка.

— На ковер, — буркнул Виталий.

— В смысле? — удивился Коваленко.

— Велено дождаться начкурса в его кабинете.

— Во блин… А куда купили-то? В Измайловский? — Коваленко протянул руку и слегка развернул Виталия, так, чтобы взглянуть на левый рукав мундира.

Но там шеврона, естественно, не было — никакого.

Лицо Коваленко еще сильнее вытянулось.

— Хер его знает — куда, — вздохнул Виталий понуро.

Он хотел добавить, что вызывал его семеновец, но шеврона почему-то не вручил. А мобпредписание изучать было бессмысленно — оно не для свежеиспеченных лейтенантов, а для полковых кадровиков, и без считывателя точечного кода фиг вообще поймешь, чье оно и что конкретно предписывает.

— Шебалдин! — донеслось со стороны актового зала, который как раз покидало офицерство.

Окликал все тот же Тревис-средний.

— Ты еще здесь?

Виталий без слов развернулся и скорым шагом направился к лифтам. Потом подумал и прошел дальше — к лестницам.

Кабинет начальника курса располагался на втором этаже, поэтому угонять лифт у высоких чинов Виталий посчитал излишним.

На пороге приемной контр-адмирала Тревиса он испросил разрешения войти, вошел, козырнул секретарю, сухопарому капитану Дворжаку, и протянул давешний пластиковый жетон. Секретарь принял его без каких-либо эмоций и тотчас запер в сейф, а Виталию велел присаживаться на диван для посетителей. Ждать, впрочем, пришлось недолго: через какие-то пять-семь минут в приемную вошли оба Тревиса, старший и средний, майор Никишечкин и, к немалому удивлению Виталия, — тот самый офицер-шуруп в чине капитана, который присутствовал на экзаменах. Дворжак вскочил, Тревис-средний велел ему «Подавай!», а сам открыл дверь кабинета и жестом пригласил гостей входить. Гости вошли. Начальник курса обернулся к Виталию и буднично добавил:

— Шебалдин, ты тоже проходи.

Все это виделось очень странным, чтобы не сказать подозрительным.

В кабинете начальника курса было просторно; гости сразу же расселись вокруг невысокого стола, который был выше журнального, но ниже письменного. Никишечкин выглядел собранным и предупредительным, как и любой офицер младше полковника в присутствии адмиралов. Капитан-шуруп, как ни странно, вел себя несколько свободнее, но ни в коем случае не развязно. Ректор выглядел благодушно: уселся в хозяйское кресло, собственноручно выкаченное из-за рабочего стола Тревисом-средним, сложил руки на животе и, улыбаясь, сидел, словно чего-то ожидал.