«Впрочем, — думал Виталий, — гражданам виднее». Ему, выходцу из стада и еще не гражданину, многое казалось странным, особенно поначалу.

Технически процедура распределения начиналась задолго до выпуска, не зря ведь досье на каждого курсанта велось подробно и скрупулезно. Скорее всего, основную массу условно распределяли заранее и вели по обучению с учетом реальных способностей и пристрастий. Ближе к середине шестого курса уточнялись черновые списки, а незадолго до выпускных экзаменов персональные назначения окончательно утверждались руководством Академии и офицерами-воспитателями.

А после экзаменов приезжали мобилизаторы из действующих полков и частей (на курсантском жаргоне — покупатели) и набирали желторотых лейтенантов каждый в свою вотчину.

Основной фокус был в том, что покупатели приезжали не только из Космофлота, но и из обычных войск тоже. Из шурупов, стало быть. Оно и понятно: пилоты и бортинженеры нужны везде. Угодившие в шурупы космолетчики продолжали носить флотскую форму и кормились по флотским пайкам, отличным от общевойсковых, однако дальнейшая судьба их, как правило, была пресна и предсказуема: извозчики и ничего более, да и то не сразу — сначала несколько лет в ангарах шланги тягать вместе с механиками.

Естественно, что любой курсант мечтал попасть во флот, а не в шурупы. И не просто во флот, а в гвардейские полки, жившие подлинной воинской жизнью, — с боевыми тревогами, ночными вылетами, стрельбой и, разумеется, опасностями.

Земле и Колониям по-настоящему воевать было не с кем, и этим правительство по праву гордилось. Та часть человечества, которая вышла в космос и освоила несколько подходящих планет, оставалась социально единой. А иного разума люди пока не встретили. Жизнь встретили — жизни в исследованной части Галактики было полным-полно, какой угодно, не только водно-углеродной, хотя именно такая биохимия доминировала в подавляющем числе обитаемых миров. Но все обитаемые миры совершенно точно были мирами животных, где хватало инстинктов, но напрочь отсутствовал интеллект.

Однако доподлинно было известно: иной разум существовал уже тогда, когда на самой Земле жизнь еще не зародилась. Просто земляне с его носителями пока не встретились. Правда, почти все компетентные земляне дружно склонялись к мысли, что в обозримом будущем и не встретятся.

Людям достался космос, полный жизни, но лишенный нечеловеческого разума. И вместе с тем — достаточно плотно нашпигованный следами деятельности этого разума. Да-да, люди отыскали первые следы чужих на пороге собственного дома — на Луне. И то и дело продолжали натыкаться на новые следы во многих уголках обжитого космоса. Чужие искусственные спутники, базы на планетах, лунах и астероидах, пустые космические корабли… Не то чтобы все это попадалось буквально на каждом шагу — нет. Но все же находка очередного брошенного поселения на очередной вновь открытой планете давно уже перестала быть сенсацией, хотя и оставалась событием повышенной важности.