Я погасил визор. На секунду стало темно. Потом глаза привыкли. На потолке мягко зеленел мох. Где-то в глубине капала вода — ровно, монотонно. Я прислушался — и впервые за долгое время понял: мы дошли. Не спаслись, не выиграли — дошли. А там видно будет.

И ещё, совсем тихо, запоздалой мыслью: если «охотник» действительно идёт на зов — пусть идёт. «Скауту» он не смог ничего сделать, а значит возможно и мы в безопасности, зато местным тварям придётся не сладко, если он встанет на орбите. Главное, чтобы он не решил выжить планету дотла вместе с нами. И «Земля» успеет. Должна.

Вечер — или то, что тут им называют — подкралась незаметно. Светило не погасло, а просто ушло куда-то в сторону, оставив над островом скупой сероватый полумрак. Снаружи океан стал тише, как будто выдохся после длинного дня. Лёгкий, ленивый прибой катил волну, качая наш поплавок. Катушка негромко гудела — энергия шла, хоть и каплями.

Пока ещё было хоть какое-то освещение, мы коротко, в паре десятков метров от укрытия, прошлись по периметру. Без каких-то глобальных целей, без дальних вылазок — просто понять, что вокруг.

Заг шёл первым. Он двигался так тихо, что казался собственной тенью. Только его скафандр сейчас работал на сканирование. Его визор светился полосками датчиков. Кира замыкала, она шла налегке, только в служебном комбинезоне, держа пальцы у рукояти ручного излучателя. Нам можно сказать повезло, что мы оказались в средних широтах планеты, и перепад температур в это время года тут был не большой, было довольно тепло. Я бы не хотел терпеть жару под семьдесят градусов или замерзать на полюсах, где может быть и минус восемьдесят. Кира шла, вслушиваясь в звуки — видно было, что ей эта тишина неприятна. Я шагал по середине, крутя головой по сторонам, и страхуя товарищей. Баха остался в укрытии.

Остров, если говорить честно, был не островом, он соединялся с другим точно таким же отмелью, которая была скрыта под водой большую часть времени, и выступала из воды только во время отлива — его нижняя часть представляла собой остывший язык лавы, которую забетонировал океан. Вверх уходили нагромождения каменных пластов, а местная растительность выглядела не то как мох, не то как живой ковёр: толстые подушки фосфоресцирующих спор растекались по трещинам и словно светились изнутри.

— Странно, — тихо сказал Заг. — Следов нет. Как будто тут никто не живёт.

— И хорошо, — буркнула Кира. — Я сегодня насмотрелась на животных.

— Это не значит, что их нет, — ответил Баха, который был с нами на связи через свой имплантат. — Просто среда другая. Может, днем активны. Или ночью. Или под землёй.