По сути, мы находились в центре зарождающейся «опухоли» цивилизации «Авак», развитие которой пошло не по плану и вышло из-под контроля.

Я молча посмотрел на данные, что выдавал мне имплантат. Буквально час назад инженерная группа и полевой искин выдали нам результат. Мы взяли пробы, расшифровали фрагменты кода, и когда первые строки последовательностей легли на экран, все кто находился в лаборатории застыли от шока.

— Это не просто последовательности, — сказал тогда Баха. Его глаза поблёкли от усталости и возбуждения одновременно. — Это шаблоны, которые можно прочитать как… как инструкции. Не ДНК в нашем понимании, а нечто между биологией и программой. Они управляют формированием структур — клетки читают и исполняют.

Кира, которая сидела рядом, стиснула зубы. Через забрало её скафандра виднелась лишь тень её улыбки — злая, профессиональная.

— Значит, он не просто давал жизнь — он её программировал, — пробормотал Заг. — Это, как если бы культя, оторванная метеоритом, запустила вирус творчества.

— Или как вирус уничтожения, — сказал я. — Между тем ни один наш антибактериальный набор это не решит. Мы в ситуации, где средство лечения — это понимание. А понимание требует времени.

Искин выдал ряд предложений: дочитать паттерны, смоделировать возможные белковые структуры, изолировать код в виртуальной песочнице и попытаться «поговорить» с ядром через имитатор сети. Я кивнул — план с «пустышкой», который мы затеяли раньше, становился центральным элементом следующей фазы. Но теперь к нему добавлялось новое предостережение: ни одна клетка, ни одна проба не покидает купол без полной денатурации, дезактивации и трёх уровней проверки. Ни один инженер, вернувшийся из забора, не должен снимать скафандр за пределами стерильной камеры.

— Карантин, — сказал я просто. — По периметру и внутри. Ни шагу без двух нарядов индикаторной проверки. И никто — вообще никто — не трогает живое без моего разрешения. Все, кто был на поверхности, без разницы, в скафандрах или без них, вся техника, остаются на базе и с космической группой не контактирует. Только связь. Сука! Есть у нас тут даже один идиот, которые местный воздух решили глотнут полной грудью!

Ночь падала на нашу базу как ещё один слой защиты. Внизу купол тихо дышал, и иногда в этой тишине я чётко слышал то самое «бу-дух» — теперь не только как звук, но и как пульс. Выхода нет, по крайней мере у меня, и у тех парней и девчонок, которые по моему приказу ступили на Мидгард. Мы продолжим работу в ритме коротких дежурств, строгих протоколов и бесконечных проб. Надеюсь всё обойдется, а если нет… Мины до сих пор лежат под куполом, заминирована и вся база, а Денис… А Денис должен справиться без меня, и увести линкор от опасности, если всё пойдет по плохому сценарию.