— Второй вариант — подчиниться СОЛМО. Отдать себя под их контроль, под защиту. Позволить избавится от «заражения» АВАК, уничтожить зараженные объекты — я усмехнулся и показал на себя — Меня, то есть грохнуть, а потом стать их игрушкой. Мы получим хозяина, хитрого, древнего. Вернёмся к тому, против чего боролись в нашей галактике — станем бесправными рабами.

Заг, услышав это, фыркнул:

— Перспектива так себе.

Я кивнул.

— И третий вариант… Я вдохнул поглубже. — … вмешаться. Разорвать цикл. Впервые за миллионы лет в этой войне появился кто-то, кто может её остановить, так или иначе. Мы и так уже влезли в это дерьмо и измазались в нём по самые уши. Нам никто не позволит остаться в стороне, так что я предлагаю драться!

Слова прозвучали громко — слишком громко, как будто в пещере раздался выстрел. Но это был не звук. Это была волна. Сеть отреагировала. Как если бы миллионы взглядов повернулись ко мне одновременно. Драться. Это слово им понравилось. Для этого АВАК и жил.

Кира выдохнула, будто получила удар в солнечное сплетение.

— Найденов… с кем драться? — тихо спросила она. — С АВАК? С СОЛМО? Со всей этой грёбаной галактикой разом?

— Со всем, что попытается нас раздавить или подчинить, — ответил я, чувствуя, что сеть мягко подстраивается под мой тон, подстраивает мои сигналы, будто резонирует. — Но главное — мы можем заставить обе стороны с нами считаться. По крайней мере постараемся, чтобы хотя бы нас они оставили в покое! Мы контролируем местные боевые формы АВАК и знаем про них уже очень много, а неподалёку лежит разбесившийся «охотник» СОЛМО. Мы изучим его, если понадобится, разберем до винтика, до атома! Узнаем про них всё, что сможем.

Баха медленно поднял голову. Я видел, как у него дрожат руки. Он не боялся — он чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. Инженер до мозга костей.

— Оператор… — он впервые назвал меня этим словом не в шутку. — У тебя есть доступ к части протоколов АВАК… Но ты сам говорил — это лишь две трети. И вряд ли сети понравится, что мы её используем в своих целях. Ты один, а ядер управления наверняка миллионы. Они адаптируются к этой ситуации так же, как и к изменениям в войне с СОЛМО, а потом что будет?

— Я не знаю. В любом случае АВАК адаптируется не быстро, на это уйдут годы, если не столетия, а пока мы сможем это использовать — пожал я плечами. — Предлагай другой выход, если критикуешь.

Кира нахмурилась:

— Нас всего несколько тысяч, мы просто песчинка в этой галактике. Нас без сомнения раздавят, сотрут в порошок.

— Может быть так и будет — кивнул я головой — Но мы хотя бы попытаемся. Вспомни, с чего начиналась наша борьба за независимость Земли? Нас было всего трое — ты, я и Заг, но мы справились. Я хочу, чтобы две системы услышали одну мысль: мы — не ресурс, не оружие в чужой войне, не переносчик инфекции, не инструмент. Мы — третья сторона. И мы будем бороться за своё место в этой галактике. Мы покажем СОЛМО, что АВАК — не машина, которая работает по простейшему алгоритму «враг-жертва». Что сеть может подчиняться другому центру. Что мы можем перенаправлять, подавлять, перенастраивать боевые системы этой машины, для борьбы с нашими врагами. Что у АВАК появился оператор, не принадлежащий сети. Если СОЛМО поймут, что их модель больше не работает — они либо пойдут на диалог, либо…