Он уселся на единственный стул, Хиляк же встал у него за спиной с ультрафиолетовым фонариком. Доходяга уселся на стол рядом со мной и сник — будто у игрушечного зайца «завод» кончился.

— Ну, что ж, приступим, — сказал Крот, деловито сплюнул на пальцы и принялся перебирать карточки. — Итак, кандидатура первая: Добряк, введен в ряды братьев два месяца назад с подачи Хорька…

— Хорька я знаю, — заметил Хиляк. — Отличный Ловец. Получше меня будет — столько народу в Клан натащил…

— Так, может, дело в его неразборчивости? — сказал Крот и продолжил. — Так, Добряк… Угу… Слабак божьей милостью, не женат, работает смотрителем детской карусели в передвижном парке аттракционов «Ромашка». В проявлением нетипичной активности не замечен…

— Простите, — не выдержал я. — Что значит — «слабак божьей милостью»?

— Это значит — природный слабак, вроде нас с тобой, настоящий. Вроде, как «истинный ариец» в «Щтирлице». Древняя формулировка, не меняем из уважения к традиции. Сразу же про нетипичную активность: это то, что могло бы выдавать в нем скрытого анимала.

— Это я как раз понял.

— Хорошо, — сказал Крот, — тогда продолжим. Мышка. Ведена в ряды братьев…

— Сестер? — усомнился я.

— Братьев! — сердито сказал Крот. — Это тоже традиция. Не мешай! Введена два месяца назад с подачи того же Хорька. Слабак божьей милостью, не замужем, воспитательница детского сада. В нетипичной активности не замечена. Примечание: в течение полугода занимала должность исполняющего обязанности директора того же детского сада.

— Это что, какой-то криминал? — зеваю.

— Еще нет, — сказал Хиляк. — Просто указание на возможность карьерного роста. Было бы подозрительно, если б из статуса И. О. она перешла в реальные директора. Для слабака это не типично.

— Еще бы, — вставил Доходяга. — В детских садах у нас невероятно конфликтные и пробивные женщины. Слабаку подняться нереально. Да и с детьми непросто…

— Да уж… — буркнул я.

— Дальше! — потребовал Хиляк.

— Плинтус, слабак божьей милостью…Введен Хорьком… Женат. Младший юрист районной налоговой инспекции….

Мне стало невероятно тоскливо от перспективы выслушивать одно и тоже про этих скучных людей. Еще немного — и впаду в жесточайшую депрессию. Это у меня запросто.

— Слушайте, — говорю. — Крот, есть предложение. Ты ведь опытный кадр. Сам отсей все лишнее — и прочитай нам только тех, кого считаешь наиболее подозрительными!

— Клоуна сюда надо, — мрачно сказал Крот. — Он всех этих подозрительных за версту чует…

— А давайте возьмем карточки — и в автобус отнесем? — наивно предложил я.

Доходяга посмотрел на меня, как на сумасшедшего: