— И вы, и вы тоже! — всхлипывает трубка и вдруг ожесточенно выкрикивает. — Я скажу вам, скажу! Я гей! Голубой! Пидорас — вы меня понимаете⁈

— Чудесно, — говорю. — Я в полнейшем восторге. Только, видите ли, это телефон доверия, а не секс по телефону…

— И как мне с этим жить? — уныло вопрошает трубка. — Он не обращает на меня внимания… Он натурал, его бабы любят. Он мне и руку подавать боится. Я вижу брезгливость на его лице… Нет, я убью себя… О, боже, я ведь боюсь крови!..

— Могу посодействовать, — говорю я, прихлебывая кофе. Сиськи упираются в подбородок — странно, но так даже удобнее пить.

— О чем вы? — перестав хныкать, спрашивают по ту сторону.

— Ну, если вы боитесь крови, могу помочь уйти бескровным способом. Хотите, я задушу вас?

— К-как⁈

— Как угодно: удавкой, подушкой. Договоримся — было бы желание…

— Идио-от! Какой идио-от! Приду-урок! — протяжно орут на том конце — и отключаются.

Я даже представляю, как там озадаченно, манерно всплескивают руками. Честно говоря, не люблю геев. Я не гомофоб. Просто, как-то, не мое. Я, к примеру, и к собакам равнодушен — мне больше кошки нравятся. Знаю — не удачный пример.

Ниночка проходит мимо. Странно на меня смотрит. Услышала что-то?

Плевать. Я вообще, не очень-то верю в такой способ поисков. Большинство нормальных самоубийц уходят тихо и не думают ни о каких «телефонах доверия». Они настолько слабы, подавлены, что лишний раз набрать номер для них — тяжелее, чем просто перевалиться через перила какого-нибудь моста…

Что-то надвигается сбоку, касается меня.

Вздрагиваю. Поворачиваю голову.

Нинка. Прислонилась ко мне, руку на плечо положила. Улыбается.

Я тоже улыбаюсь. Криво, глупо. Ниночка вполне хороша собой. Я, может, даже хотел бы ее, но…

Я слабак. Я смущаюсь, краснею, вжимаю голову в плечи. И ничего не могу с собой поделать.

А Ниночка запускает длинные пальца в мои волосы, говорит что-то… Наверное, веселое. Или ласковое. Она не думает ничего «такого» — она нормальная баба, слегка потискать понравившегося паренька для нее вообще не является вопросом.

Тем более, что я никак не произвожу впечатления ничтожества. Это очень странно — какие шутки играет внешность. Все думают, что я крепкий, уверенный в себе мужик. Анимал — как называют таких в Клане.

И я даже обманывался некоторое время по поводу себя самого. Пока не услышал брошенное в лицо: «Тряпка!»

Тогда-то и решил покончить с собой. Вообще-то, сладкие мысли о самоубийстве нет-нет, да и возникали — по поводу и без повода. Даже же из-за «двойки», полученной за сочинение. Ведь это и есть главный признак слабака. Но «тряпка!», брошенное любимой девушкой, стало катализатором всех дальнейших событий. Уж и не помню, как оказался на крыше, о чем думал, глядя на детскую площадку далеко внизу…