Подъехали к основному корпусу. Майор заглушил двигатель. Спешились. Поднялись по ступенькам крыльца.

— Я здесь покурю… — сказал майор, прищурившись на холодное солнце.

Я кивнул, зашел внутрь. Знакомый путь — и вот я у той самой двери. Осторожно постучал, открыл.

Невольно улыбнулся.

Завхоз сидел за тем же столом, в тех же старых очках, и перед ним на миниатюрном стапеле высился новенький, сверкающий лаком, парусник. Невнятно бубнило радио, и ничего не говорило о том, как изменился мир. Разве что полки вдоль стен пустовали.

Матвеич глянул на меня поверх очков, кивнул и вернулся к обработке какой-то детали. Я молча прикрыл за собой дверь, сел на массивную табуретку.

— Не успели снести — уже строят? — спросил я.

— Да… — сказал завхоз. — Когда в дело вмешиваются большие деньги — все происходит быстро.

— А дети где?

— Домой отправили. Пока не обустроимся на новом месте…

— Нашли уже — новое место?

Матвеич отложил инструменты, принялся вытирать руки тряпкой. На меня поглядывал виновато.

— Ты же понимаешь… — сказал он.

— Понимаю, — кивнул я. — Я — пройденный этап. Отброшенный хвост.

Матвеич с укором покачал головой.

— Я просто вернуть хотел…

Достал из сумки и выложил на стол Клоуна. Кукла лежала, перекрученная, словно тряпичный мошенник решил напоследок обернуться и что-то сказать мне. Даже немного жалко — словно расставаться с въевшейся вредной привычкой.

Глаза у завхоза загорелись, он схватил куклу, принялся жадно рассматривать.

— Спасибо за своевременную помощь, — деликатно сказал я.

К чему вспоминать старые обиды?

Матвеич, похоже, меня понял, улыбнулся виновато.

— Это поможет восстановить Штуку? — спросил я.

— Надеюсь, — осторожно сказал завхоз. — Затворник считает, что да…

С кем бы не хотел никогда больше видеться, так это с Затворником. Ну его ко всем чертям вместе с его великими знаниями и большой наукой…

— Тихоня с Экзекутором не объявлялись?

Матвеич покачал головой:

— Нет… Сгинул где-то… Держателей, вот, тоже отстранили…

Наверное, надо было сказать что-то вроде «туда им и дорога». Но кто я такой, чтобы судить?

— Значит, мы больше никогда не увидимся? — спросил я.

— Вряд ли, — пожал плечами Матвеич. — Да и зачем тебе нужны слабаки? У Клана своя дорога, у тебя своя…

Мне нечего было сказать на это. Я просто встал и повернулся к двери.

— Подожди, — сказал завхоз. — Это тебе на память…

Майор все еще курил, задумчиво глядя на облака.

О чем он думает? О вечном? О радиоактивных осадках?

— Поехали? — спросил он, и было в этом что-то гагаринское.

— Пешком хочу пройтись, — сказал я. — До станции. А там — электричкой…