— Да не, мы совершенно не будем ему мешать, — улыбнулся Константин Викторович. — А с Вадимом я поговорю. Извинюсь, скажу, мол, не прав был. Чего мы с ним, общий язык не найдем, что ли?
— Это как же? Это ж группа… — Недовольно засопел директор.
Неожиданно в дверь постучали, а потом, не дожидаясь приглашения, открыли. В кабинет заглянул пухленький светловолосый мальчонка.
— Дядь Кость, вы что-то долго. Все у вас тут хорошо? — Спросил он.
— А! Вот и моя группа! — Улыбнулся Константин Викторович.
— Чего? В коридоре ждет, в полном составе что ли? — Удивился директор.
Мальчонка хмыкнул, вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
— Нет, — он улыбнулся. — Я и есть группа Константина Викторовича в полном составе.
Удивленный директор вскинул брови. Поправил съехавшие на кончик носа очки.
— Что? — Он быстро-быстро заморгал. — Группа всего из одного человека, что ли?
— А сколько вам надо? — Спросил я у старого директора школы.
Директор, развалившийся до этого в своем кресле, привстал. Уселся ровнее.
— Ну… Один человек как-то маловато…
— А у вас что, установлен какой-то минимум по набору?
— Численность в группе произвольная, — поддержал меня дядя Костя. — По правилам она устанавливается самой школой. Тут ограничений быть не должно. К тому же вы знаете, кто этот мальчик?
— Кто? — Нахмурил седые брови директор.
— Владимир я. Владимир Медведь, — с легкой улыбкой представился я.
— Сын Сережи Медведя, — задумчиво сказал директор. — А я все думаю, кого ж ты мне напоминаешь?
Директор заулыбался, подался немного вперед в своем кресле.
— Ну так что? — Спросил я. — Даете нам добро на тренировки?
— Ну… Даю. Я-то, напротив, — растерянно заулыбался директор. — Даже, я б сказал, за! Да только не знаю, как на это Вадим Сергеевич посмотрит.
С этими словами директор бросил многозначительный взгляд на дядю Костю.
— За это вы не переживайте, — кивнул я. — Мы с дядь Костей как-нибудь договоримся с Вадимом Сергеевичем.
— Ну, если договоритесь, — директор потер крыло своего большого носа. — То хорошо. Добро я даю.
Когда мы вышли из кабинета директора спортивной школы, дядя Костя стал каким-то угрюмым и задумчивым. Я понимал, в чем тут дело. Теперь нам предстояла самая сложная задача — убедить вредного тренера Рыкова, чтобы он согласился вести тренировки в одном зале, а тем более, в одно время, со мной и Константином Викторовичем. И была у меня насчет этого одна идея.
— Если не согласиться, — задумчиво сказал Константин Викторович, когда мы вышли во двор школы. — Вся твоя задумка не выгорит.
Мы пересекли дворик и сели на одну из лавочек, стоявших на полянке, в тени высоких, растущих тут каштанов и размашистых тополей. Погода была чудесной. Май, становившийся все теплее и теплее с каждым днем, быстро двигался к тому, чтобы передать свою вахту первому месяцу лета.