— Если вернется, скажите мне. Я ребят попрошу, мы его быстро отвадим, раз он такой приставучий.

Сталина Геннадьевна слегка улыбнулась, и я даже удивился этому. Не так часто можно было видеть, как суровое лицо этой женщины выражает что-либо кроме упрямой строгости.

— Хорошо, Вова. Спасибо, — сказала она потеплевшим голосом.

Я приехал в спротшколу на автобусе. Константин Викторович должен был задержаться минут на двадцать. У него была встреча с Иващенко. Сегодня я узнаю, попался ли Гришковец на нашу уловку. Если да, то самая простая часть плана прошла успешно. Однако впереди оставалась вторая, самая сложная его половина.

Когда я переоделся и вошел в спортзал, ребята Рыкова уже размялись и мало по мало приступали к тренировкам. Сам Рыков, одаривший меня суровым взглядом, стоял у стены, скрестив руки на груди.

Рыков после соревнований стал злым и нервным. Часто срывался на ребят, кричал за малейшую оплошность в упражнении.

— Рыков после соревнований как с цепи сорвался, — тихо обсуждал его Тёма с лопоухим Матвеем, отдыхая между подходами. — Только чуть что не так, сразу кричит как сумасшедший.

— Ага, — буркнул ему Матвей в ответ. — Уже бывает страшно к штанге подойти. Раньше он таким не был

— А чего вы терпите к себе такое отношение? — Спросил я, сидя рядом с ними на лавке. — Переведитесь к дяде Косте.

Парни переглянулись.

— Да как-то неудобно, — помялся Матвей. — Мы ж к Рыкову записывались. А если перейдем, он на нас закусит.

Артемий благоразумно ничего не ответил, а только задумчиво уставился взглядом в пол меж своими протянутыми ногами.

— Ну и что теперь? — Спросил я. — Всю жизнь его бояться, что ли?

— Чего расселись⁈ — Крикну Рыков. — Ну-ка встать! Между подходами у нас не сидят!

Парни обреченно поднялись с лавки. Лениво пошли прогуливаться по залу. Рыков же остановил на мне взгляд. Сделал он это лишь на краткое мгновение. Но я успел заметить, сколько в этом взгляде было неприязни.

Константин Викторович пришел через пять минут.

— Размялся? — Спросил он, расстегивая олимпийку спортивного костюма.

— Ага. Ну чего там, с Иващенко и Гришковцом? — Спросил я вполголоса.

Константин Викторович улыбнулся.

— Клюнул, — сказал он. — Согласился. Максим наплел ему в три короба, что на ближайшем первенстве Машиностроителя один его знакомый спортсмен хочет первое место. Что у него там один единственный конкурент-тяжеловес, и надо ему кровь износу его в двоеборье обойти, что б в сборную края взяли, — тренер понизил голос. — Передачу денег назначили на двадцать седьмое число.

— Очень хорошо, — улыбнулся я. — Значит, осталось у нас теперь самое сложное.