И только сейчас дошло, что дело не в порядке подачи, а в самом блюде. Потому что я хотел целовать именно ее. Именно эту удивительную вздорную девчонку, которую мечтал одеть в паранджу и закрыть ото всего мира!

— Ты вообще тут, друг? Или совсем чувства из колеи выбили? Тебе уже вот-вот на финальный осмотр, — вернул меня к действительности Рома.

— Да тут я! И хватит уже про какие-то чувства. Не понимаю, о чем ты.

— Все-то ты понимаешь. Дурачка не включай! Вон, какой хмурый и вредный. Ну, влюбился, с кем не бывает? Наверное, вы с Демой пили из одной бутылки, или ты на его стуле посидел. Я даже завидую тебе, — ухмыляясь, заявил этот наглец.

— Чему завидуешь? — недовольно буркнул я, желая лишь одного, чтобы он замолчал.

— Ну, теперь ваша жизнь наполнена неповторимыми эмоциями и особенным сексом. Ну, у тебя будет наполнена, если ты тупить не станешь.

Спорить с ним или доказывать что-то я не стал. Тем более, за мной пришла медсестра, чтобы позвать на тот самый финальный осмотр.

Резко вдохнул, задерживая воздух. Все же, я не видел Оксану с той самой встречи, полной поцелуев. Я тогда отвез девушку к ней домой и, не понимая, что с этим всем делать, взял обет молчания.

Возможно, это некрасиво, но навешивать на нее обещания без какого-либо решения я не хотел. Я мужик, а не истеричная баба, что сегодня одно, а завтра другое.

Именно поэтому я должен был определиться, но пока с этим было туго. Зато, когда я посмотрел в холодное прекрасное лицо, то сразу понял, что она-то все для себя решила. И за меня заодно.

В моей голове так и звучало, что поматросил и бросил. Ну, извините, придется подождать! Не каждый день меня такие эмоции разрывали!

Если бы можно было убивать взглядом, то она бы это сделала. Если бы можно было вырвать кадык и скормить его кошкам, то тоже. Но я держался.

Прислушивался, решался, думал. Самое большое разочарование в этой ситуации заключалось в том, что впереди маячила операция, а я совершенно не желал ее сейчас проводить.

Впервые в жизни медицина мне помахала ручкой со средним пальцем. Это было весьма неприятно, очень странно и ново. Но я не чувствовал в себе прежней уверенности, неизменно сопровождавшей меня на протяжении всего времени.

С той самой первой операции я еще ни разу не входил в оперблок с сомнением. Я считал эту свою черту суперсилой, что и привела меня к успеху, и сейчас все это было под большой угрозой.

— Давайте посмотрим последние анализы, — сухо сказал я.

Оксана поджала губы, совершенно не понимая истинной причины моего настроения. Нет, конечно, она тоже была замешана, но в данную минуту я думал только о том, что не имею права резать человека в таком состоянии.