— Нос корове почистить хочу, разрешение нужно! — грозно ответила она, и я захлопнула свой рот.

Да не, точно мамка моя! Просто Бедросович ее как-то обработал. И это просто кошмар! Я что теперь должна ему? Но более того… Не удержалась и спросила тихим голосом:

— Так ты не будешь против…

— Операции? — гордо вздернула бровь она.

Я же нашла в себе силы только кивнуть, с замиранием сердца ожидая ее ответа. Неужели она, правда, не против и не будет мне запрещать?

— Конечно, нет! Доктор Андрей Бедросович все действительно объяснил и рассказал. Эта операция нужна тебе, пока пол-лица не рассыпалось. Кто ж знал, что тот перелом так аукнется? Я даже рада, что ты выиграла такую возможность.

Опешила. Это правда? Она реально согласна? Не удержавшись, широко улыбнулась и бросилась к матери обниматься. С плеч как будто целый пудовый груз сняли. Это надо же!

Мать если и удивилась, то виду не показала. Лишь по ее объятиям было заметно, что она, и правда, рада за меня. Вау! Вау! Ва-а-ау! Это для меня так важно…

В итоге я радовалась как малиновка и наверняка напоминала идиотку. Но все равно. После обоссаных тапок про меня хуже думать не станут. Это факт. В какой-то мере сама виновата.

Мимо нас попыталась проскользнуть какая-то медсестричка и тут же была захвачена в рабство моей родительницей:

— А ну-ка стой, красавица! Где тут у вас выход, милая, не покажешь?

А дальше она кивнула Душко и с видом царственной особы, не иначе как, направилась на выход, ведя под ручки ошалевшую от такой чести медсестру.

Я же осталась стоять рядом с доктором, от одного вида которого меня начинало потряхивать. Вот же обаятельный гад! Как ему это удалось? Повисла неловкая пауза, конечно же, завершившаяся самодовольным:

— Не слышу благодарностей.

Повернулась к нему и недовольно буркнула что-то издалека и под градусом напоминавшее спасибо. Андрей хмыкнул, но в его глазах загорелись эдакие бесенята. Не нравился мне такой подход! Совершенно не нравился!

Все же, мужчина явно обладал каким-то неадекватным талантом или магнетизмом. Не говоря уже о том, что мне потом еще перед матерью отчитываться. Душко спросил:

— Ну, мы долго тут стоять будем? Нас так-то ждут давно, радость моя!

— Фамильярность вам не к лицу, — ляпнула я.

— Зато мне к лицу номер твоей мамы, которая с радостью обещала мне всякое содействие по твоему воспитанию. Так что я теперь с тузом в рукаве.

Сказала б я, с чем он и где он это прячет. Да я боялась, что цензуру не пройду. Какой-то кошмар, ей-богу. Неужели придется терпеть этого засранца?

Тем не менее внутри, вопреки всякой логике, расцветала запоздалая радость. Потому что Бедросовичу удалось сделать невозможное, и теперь перед моей операцией меня будет поддерживать самый важный для меня человек…