— То есть если дать товарищу Лебедеву вашу… элементную базу, он тоже сможет быстро достичь вашей производительности?

— Нет. В ближайшие года три, а, скорее, даже в следующие лет пять — точно нет. У нас сама элементная база разрабатывалась в тесной привязке к архитектуре создаваемой машины, например, сигнал, идущий от желудя — это у нас используются лампы такие, желудевого типа…

— Да, я знаю, что вы называете желудем.

— Так вот, сигнал с лампы без заметных искажений может идти на расстояние в районе семидесяти-восьмидесяти сантиметров, причем только по специально спроектированной линии. У нас расчетом топологии печатных плат занимаются целиком кафедра в университете, кафедра радиофизики, и еще столько же народу делает то же самое в политехе. Но это — специально обученные таким расчетам люди, а чтобы Лебедев или Рамеев могли так же платы рассчитывать, нужно студентов минимум три года такому обучать. Еще время на разработку самой машины им потребуется… нет, не смогут.

— То есть вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что отменять работу Рамеева или Лебедева нельзя, они придумывают очень интересные и перспективные архитектурные решения, а вот превращать архитектуру в готовые изделия — просто не их работа. Мы ведь тоже не сами все придумали, а, можно сказать, творчески переработали то, что они придумали. Как у нас в строительстве: да, товарищ Ильгаров в Ворсме разработал прекрасные жилые дома — но чтобы их начать массово строить, страна долго и упорно готовилась.

— Ну, насчет строительства я понял, спасибо. Тогда последний вопрос: Аксель Иванович желал бы в максимально короткое время получить хотя бы одну вашу вычислительную машину.

— Вот заработает завод в Карачево — и он получит машин столько, сколько захочет. То есть… некоторое количество получит, но если он изыщет какие-то дополнительные средства, я бы посоветовал ему еще один такой завод уже для себя выстроить. Вы же сами сейчас понимаете, что машин много никогда не будет…

На этом мое общение со Сталиным по поводу вычислительных машин закончилось — и я искренне надеялся, что надолго. Но, похоже, в чем-то я Лебедева перехвалил и теперь приходилось еще и перфокартами заниматься… слава богу, не мне. Но все равно было обидно, что в политехе грамотные специалисты тратят свое время и знания на всякую фигню вместо того, чтобы заниматься «настоящей» работой — однако, как я уже успел понять, начальству нужно живьем показывать то, что превращает «ненужных товарищей» в моральные ничтожества в глазах этого начальства — и я старался именно этим и заниматься.