Но все это — и турбомоторы, и даже роддом в Ветлуге были делом будущего (хотя я надеялся, близкого), а пока на заводе делались простые поршневые моторы для самолетиков. Понемногу, пока что по паре в сутки их делали. Очень, кстати, неплохой мотор получился: с прямым впрыском он стал мощностью под триста тридцать сил на восемьдесят восьмом бензине и ресурс пока по результатам испытаний у него уже превышал пятьсот часов. Насколько больше, было пока непонятно, просто на стенде их больше погонять не успели потому что времени не хватило. И мотор делался на заводе все же не целиком: всю поршневую группу и коленвалы туда пока привозили из Павлово, устройства прямого впрыска — из Воронежа. Но все же с каждым днем там все больше и больше обучались делать самостоятельно. И еще «в порядке обучения рабочих» на заводе делали и турбины — обычные, паровые. Для генераторов на сто двадцать пять киловатт: их в Ворсме из-за этого даже делать прекратили. То есть прекратили их в Ворсме делать потому что других заказов было выше крыши, но и такие мини-электростанции все еще спросом пользовались приличным, так что молодые рабочие не бесплатно металл в стружку переводили и Зинаида Михайловна говорила, что скоро завод вообще на самоокупаемость выйдет на одних этих турбинах.
А с окупаемостью в КБО был вопрос больной: все же на строительство очень многого разного всего в Воронежской области денег было потрачено, мягко говоря, больше, чем их вообще было. И некоторые из тамошних строек вызывали очень непростые вопросы в том числе и у областного руководства, у нашего, Горьковского руководства: довольно много всякого горьковские заводы произвели «в кредит», а вот со сроками возврата этих кредитов картина выглядела не лучшим образом. И мою репутацию в городе спасало лишь то, что свои обязательства по жилищному строительству мы выполняли почти полностью.
То есть домов в Горьком за лето успели выстроить очень много, в смысле «коробок» понаставили. Но чтобы в эти дома можно было людей жить пускать, нужно было еще очень многое доделать. Очень-очень многое, например, больше половины домов пока что стояли без окон потому что стекла обычного не хватало. И еще не хватало проводов, не хватало розеток и выключателей. Патроны для лампочек — и те внезапно стали дефицитом, но как раз это меня даже порадовало: цех одного из городских приборостроительных заводов, которые такие патроны раньше делал, переключился на новую продукцию. А конкретно — на изготовление электросчетчиков и автоматически «пробок» для электрощитков. Причем там вместо патронов как раз автоматические пробки и стали делать в варианте, позволяющим их вкручивать вместо прежних, керамических. А для новых счетчиков они начали выпускать уже привычные мне «по прошлой жизни» автоматы. Правда, в результате в Кишкино закончилось «бесплатное электричество», во всех домах такие счетчики с автоматами установили и теперь за электричество в деревне не скидывались, как раньше, по принципу «кто столько может», а платили в соответствии с потреблением — но народ этому лишь радовался. Не потому, что теперь платить нужно было меньше, напротив, так как расценки установили «государственные», за электричество теперь нужно было платить раза в два больше прежнего, но сам факт наличия счетчика как бы говорил, что в деревне теперь «не хуже чем в городе, и даже лучше»…