А Маринка придумала еще шефство немножко «разделить»: Горький шефствовал в основном над Смоленском и Вязьмой (которые были в списке городов, требующих максимально скорейшего восстановления), и немножко над другими городами, а районы области получили в «подшефные» определенные районы области Смоленской. И Павловскому району «достался» район Глинскинский, причем не по лотерее какой-то достался, а «по зрелому размышлению»: оказалось, что в Глинскинском районе есть месторождение интересного мергеля, который просто надо в печку кидать чтобы получился хороший цемент. А у нас в районе как раз и начали в свое время «колхозные» цементные мини-заводики строить, так что у народа и опыт в таком строительстве имелся, и связи наработанные с заводами, где для цементных заводиков могли оснастку изготовить. А раз в том районе живет родня, и не просто родня, а родня героического мужа павловской уроженки Чугуновой, то им помочь — дело вообще святое. И уже в марте бригады цементозаводостроителей отправились в Смоленскую область помогать строить цементные заводы уже «на месте». А еще туда же отправили — из Горького — и оборудования для торфодобывающих предприятий, а обратно к нам приехало почти пять сотен будущих рабочих смоленских заводов «опыт перенимать»…
В Ворсму приехало человек тридцать, осваивать нелегкое дело отливки шаров для цементных мельниц и, возможно, ремонта этих самых мельниц своими силами. То есть «на базе собственного производства», ведь сталь в мельницах истачивалась очень быстро, а для будущего уже Смоленского металлургического завода вроде и небольшой прокатный стан где-то делался. И среди приехавших оказался в том числе и родной брат Василия. Правда, Маринка, хотя и хотела с ним встретиться, этого сделать не смогла, она опять сидела дома с младенцем (на этот раз все же с мальчиком, Василием Васильевичем), так что с парнем по просьбе Маринки я пообщался. О жизни расспросил, о бытовых проблемах…
Потом съездил в Горький, зашел в университет и там, сверкая орденами и медалями, устроил небольшую «конференцию специалистов в общественных науках». Действительно небольшую, она часа четыре длилась — и я был абсолютно уверен, что практически все ее участники даже не поняли, о чем велась речь и почти наверняка ни один из них не смог бы вспомнить не только того, что говорили другие участники, но и они сами. Да, опыт проведения «тематических брейнстормов» у меня все же определенный сохранился и я его применил довольно успешно.
А затем уже с Маринкой, которая все же на пару часов смогла освободиться (ей родня из Павлово прислала сразу трех молодых нянек), провел еще одну конференцию, уже в обкоме, причем в обкоме партии. И здесь я был точно так же абсолютно уверен, что все ее участники запомнили каждое сказанное на конференции слово. Причем этот каждый был к тому же убежден, что именно ему в голову пришла такая свежая и светлая мысль. А уж как эту «мысль» реализовать — это был уже другой разговор. Который, я думаю, нужно будет учинить сразу после посевной. Когда народ расслабится и потеряет способность к сопротивлению…