Маруся, по счастью, обо всех этих «проблемах» вообще не знала: сделала доброе дело и радовалась. И, как и я, снова приступила к учебе. В школе у нее дела в целом шли неплохо, сестренка очень старалась (в том числе и «не посрамить брата»), так что мне довольно часто и с ней опять приходилось дома разбирать какие-то примеры, рассказывать ей что-то непонятное и даже (уже почти каждый день) «проверять домашние задания». А эта проверка у нас заключалась в том, что она мне просто рассказывала (как будто отвечала у доски в школе) все, что было на дом задано. Но это было нетрудно и никому в доме не мешало: сестренка тоже перебралась жить на третий этаж. У нас тут было две комнаты, в «большой», метров в двадцать пять размером, как раз я обосновался, а Маруся заняла «маленькую», площадью метров в восемь. И о наших занятиях вроде даже мама с отцом не догадывались… по крайней мере дома о них никаких разговоров не было. А то, что сестренка в свои восемь в четвертом класса на отлично училась, никого вообще не удивляло: «а вот брат твой в этом возрасте уже в шестом учился!», и я не очень удивлюсь, если ее детям будут рассказывать, что их дядя «в их возрасте» уже и институт заканчивал…
Так что неделя после завершения семинара прошла весело и напряжено, а затем, как мы и договаривались, я вылетел во Владимир. И там состоялась уже очень серьезное совещание, посвященное главным образом «проблемам тракторостроения». Самое забавное в этом деле было то, что об этих проблемах я в целом знал, впрочем о них вообще полстраны знало: часто в газетах упоминались и Владимирский тракторный, и Смоленский. Как я понял, в Смоленске теперь пытались запустить завод, который в моей «прошлой жизни» выстроили в Минске, просто потому, что «тогда» товарищ Попов (или кто-то другой, на этой же должности работавший) у себя завод размещать отказался из-за отсутствия нужной инфраструктуры — а сейчас, в том числе и благодаря «шефству» горьковчан, с инфраструктурой все было относительно прилично. Однако трактора с завода пока так и не пошли…
На Владимирском тракторном тоже все было несколько печально: планы по производству не выполнялись, очень много тракторов сходили с конвейера, мягко говоря, не должного качества, себестоимость тракторов вообще устремлялась в космос (потому что за заводе любая изготовленная без брака деталь была поводом для праздника). И никто ничего с этим поделать просто не мог. Я, конечно, тоже ничего поделать не мог — но меня вообще не для «поделывания» два первых секретаря обкомов пригласили. Да и на семинар они оба приехали вовсе не от безделья: все же дяди были опытными управленцами и им было очень важно понять, каким образом мелкий Шарлатан устроил дело так, что вот уже несколько заводов на Нижегородчине и заработали почти сразу на плановую мощность, и продукцию выдают высшего мирового качества. И не объедают при этом и государственный, и даже областной бюджеты. А особенно сильно их интересовал Павловский автобусный: совершенно государственный завод ежесуточно выпускал по сто с лишним тонн цельнометаллических автобусов, не получая из госфондов ни грамма стали! И если просто смотреть в отчеты, в которых расписывались объемы поставок всякого разного сырья в соотношении с объемами выпускаемой продукции, тот тут и в чудо можно поверить, попутно опровергнув закон сохранения массы — но дядьки были суровыми практиками и коммунистами, в чудеса априори не верящими, так что им пришлось поверить во что-то другое. А конкретно в то, что одиннадцатилетний мальчишка умеет творить чудеса уже сугубо на управленческом уровне. То есть на уровне их компетенций — и освоить сотворение подобных чудес они сочли своим долгом.