— Мне надо сообщить, что задержусь, — буркнул я, не глядя на встречающих.

— Из машины позвонишь, — предложил ближний, по-видимому старший и сделал полшага в сторону, освобождая проход к автомобилю.

Вот как? — молча удивился я. У них и радиотелефон в машине есть? И не скрывают от постороннего? Хорошо технически обеспечены в нынешнее время чекисты! Случайно проговорился или знает, что уже не вернусь и никому не расскажу об этом, — нервно шучу про себя. А может это не чекисты? Сев на заднее сиденье, я завертел головой, когда машина тронулась.

Севший впереди старший набрал чего-то на пульте и протянул мне трубку. После несколько щелчков, писков и непривычного тона гудков, я услышал тетин голос.

— Тетя, я задержусь сегодня… — успел я только сообщить, как послышался щелчок и разговор оборвался.

— Не стоит волновать родственницу лишними подробностями, — забрал у меня трубку чекист.

Я понял, что это он прервал разговор и демонстративно обидевшись, отвернулся к окну. Все обо мне знают и не скрывают. «Стра-ашно, аж жуть!» — вспомнился Высоцкий на нервной почве.

Ехали куда-то на север. Не отъезжая далеко от Ленинграда, свернули в какой-то лесопарк и подъехали к шлагбауму. Вероятно, машину знали, и, выскочивший из соседнего домика солдатик с малиновыми погонами послушно поднял шлагбаум. Мы подкатили к величественной каменной двухэтажной усадьбе, окрашенной, как многие здания в Ленинграде и Петродворце желтой охрой и белыми пролетами с просторным крыльцом и колоннами. На автомобильной площадке стояли несколько «Волг» черного цвета. Одна тоже была оборудована антенной радиотелефона.

— Пошли, — пригласил меня старший, вылезая из машины.

Двинулись мы не к центральному входу, а обходя здание справа. Правее дорожки желтели стволами сосны, белели березы. Парк пересекали многочисленные песчаные тропинки, а вдоль стояли скамейки. Невдалеке заметил небольшую чашу неработающего фонтана, клумбы с цветами и затененную беседку. Вошли в здание через обычный вход и сопровождающий кивнул на стулья у стены небольшого холла:

— Подожди здесь и никуда не ходи. В туалет не надо? — побеспокоился, заботливый конвоир.

Отрицательно мотнул головой я и устроился на стуле с интересом осматриваясь, хотя глядеть особо было не на что. По-видимому, здесь был вход для обслуги и охраны, а важные гости пользовались центральным и там было, наверное, чем полюбоваться. Не боятся же оставлять меня одного рядом с незапертым выходом. Вероятно, и мне нечего пока бояться! Иначе ждал бы допроса в запертом помещении не такого шикарного здания.