— Твою хату обнесли по осени? — поинтересовался незнакомец и приблизился ко мне.

Осторожно я кивнул, не сводя с него взгляда.

— Я не знал, что ты под присмотром конторы. Нашли и намекнули, что все надо вернуть. Не хочу бодаться с государством, поэтому получи все, — сообщил мужчина и достал из своей сумки сверток, завернутый в материю. (Чтобы отпечатков не оставлять — мелькнула у меня догадка). — Не менжуйся, забирай, здесь все. Можешь не пересчитывать, — заверил и ткнул свертком мне в руки. — Еще ответят мне те, кто дал паленую наколку на твою хату, — пообещал. — Ментам не говори, — предупредил мужик и прошел мимо меня в сторону проспекта.

Вот это да! Я предполагал в глубине души, что могут вернуть украденное, но не таким способом. Неужели КГБ не причем и все мои предположения ошибочны?

Сунул сверток в свою сумку, не проверяя, что в нем. Не думаю, что мужик мог меня обмануть, а сколько всего было денег украдено и какие были тетины драгоценности я точно не знал.

Хотя опять же в конторе есть разные службы — одни могли «подписать» домушника на кражу, а другие найти его и заставить вернуть украденное. Значит, не зря Ивана я ставил в известность и сообщал о подозрениях? Менты, наверное, давно списали кражу в разряд нераскрытых преступлений и забыли о ней. Стоит ли их ставить в известность, не смотря на предупреждение хрипатого? Забавно будет, если они нам сообщат о раскрытии кражи и повесят на расколотого какого-нибудь бедолагу долг по выплате ущерба. Хмыкнул и поспешил к метро.

Вечером обрадовал тетю, вернув деньги с драгоценностями.

— Вот здорово? — обрадовалась она и кинулась перебирать золотые безделушки. — Как это получилось? Кто вернул? — засыпала меня вопросами.

— Мужик какой-то утром подошел, вручил сверток и пояснил, что сотрудники КГБ его заставили, — пояснил, радуясь восторгу родственницы.

— Непонятно что-то, — тетя отложила цепочку в кучку других украшений и подняла на меня глаза. — Почему так?

— Тебе не все равно? — я удивился. — Не рада что-ли?

— Конечно рада, — она вновь протянула руки к украшениям. — Ведь здесь есть вещицы, которые дороги мне, как память, но думала арестуют вора и тогда вернут украденное.

— Почти так и сделали, — пожал я плечами, — или тебе важнее справедливость и неотвратимость наказания? — догадался. — КГБ не важна раскрываемость преступлений, как милиции. К тому же, попади эти вещи и деньги милиционерам, то мы могли не досчитаться денег или драгоценностей, или вообще ничего не получить, а компенсацию получали бы с вычетов заработка преступника. Так было бы лучше для нас?