Из строя первокурсников строевым шагом вышли командиры взводов, подошли к столам и взяли в руки красные папки. Процедура началась. По очереди из строя по команде командира выходили молодые курсанты, неловко изображая строевой шаг, принимали папку, поворачивались лицом к строю и зачитывали текст:

— Я, гражданин Союза Советских Социалистических республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь….

— Жалко, что фотоаппарат не взяли, — посетовал я вслух, заметив, что некоторые гости выходили на плац, подходили к строю и фотографировали своих близких.

— Димка, гад, зажал твой фотоаппарат, — пожаловалась Гулька.

— Ничего, решим, — успокоил, заметив, что мой взвод фотографирует Бояров Серега, тоже мой сокурсник, поступивший в училище из армии. Сегодня он не принимает присягу, так как это было у него в армии и, видимо, с разрешения командира покинул строй и фотографирует сослуживцев.

— Парень! — я вышел к нему на плац, — сфоткай, пожалуйста Эдика Курочкина и весь ваш взвод. Я заплачУ.

— Не надо, — улыбнулся тот. — Сделаю, а фото ему передам.

— Вернувшись к своим, заметил, что к девчонкам подошли Ленка, отец Эдика — сухой седой мужчина и невысокая полноватая женщина с круглым добрым лицом, вероятно, его мама. Поздоровался и познакомил всех с ними, а с отцом обменялся рукопожатием.

— Все потом идем к нам отмечать! — предупредили нас родители, а Гулька вручила маме Эдика купленный букет.

После присяги был короткий митинг, прослушали Гимн СССР и, наконец, прозвучала долгожданная команда:

— К Торжественному Маршу. На одного линейного дистанции, повзводно, знаменная группа прямо, остальные напра-во! Шагом марш!

Заиграл оркестр, и все тронулись.

— Чего это они? — дернула Наташка меня за рукав и кивнула на последнего «линейного» — курсанта с карабином, остановившегося перед нами лицом к строю и, ловко вскинувшего карабин с красным флажком на штыке.

— Линейный, — пояснил я девушкам. — По нему отмеряют дистанцию подразделения.

— А без этого нельзя сообразить? — ехидно заметила Наташка.

— Традиция, — пожал я плечами. — В армии много есть такого, что гражданским людям кажется непонятным и лишним.

Когда взвод друга проходил строем мимо нас, мы закричали и замахали руками, а некоторые курсанты махали нам в ответ и улыбались.

Потом Эдик водил нас по училищу. Девчонки поморщились, переглянулись и захихикали, войдя в просторное помещение расположения взвода в казарме. В казарме нашей роты у каждого взвода было свое помещение, где жили около тридцати человек. Как бы они отреагировали, если бы увидели казармы с более ста кроватей в одном помещении?