Неожиданно Наташка смутилась и не возразила.

— Умеешь ты, Соловьев, удивить! — буркнула.

— Что дает эта присяга? Почему она так важна? — поинтересовалась Гулька.

— После присяги молодой человек становится полноценным военнослужащим и подпадает под все военные законы и требования. Ему доверяют оружие, несение службы и прочее.

— То есть вешают на парня обязанности и требуют их соблюдения, — сообразила Наташка, — а плюсы? Есть?

Умеет же она озадачить! Задумчиво я ответил:

— Ребята добровольно решили посвятить себя защите Родины и согласились стойко переносить все тяжести военной службы. Всегда защита Родины и военная служба считалась священным долгом и почетной обязанностью гражданина страны. А плюсы? Нет скорее всего, если не считать, что государство берет курсанта или солдата под полное обеспечение и выплачивает деньги, небольшие, но все же…. Офицеры могут выходить на пенсию после двадцати пяти лет службы, а это считай в сорок с небольшим лет или раньше, а в случае травмы, болезни и инвалидности, полученной в период службы государство содержит и лечит бесплатно, выплачивая повышенную пенсию. Поэтому присяга и разделяет жизнь молодого человека на до и после. Лейтенант после выпуска из военного училища получает помимо военной специальность гражданскую, повышенное денежное довольствие и массу льгот. Эдик после выпуска из этого училища через четыре года получит диплом инженера по эксплуатации техники и денежное довольствие, по гражданскому — зарплату, более двести пятидесяти рублей, а прибыв в часть еще больше. Обычный выпускник гражданского ВУЗа — сто двадцать рублей и никаких льгот или дополнительных выплат.

Я, конечно, не стал говорить, что сам мог выйти на пенсию в тридцать семь лет, так как всю службу провел в льготных районах, где год службы считался за полтора, а в Афганистане — год за три.

— Откуда ты все знаешь? — удивилась Гуля.

— А он сам собирался идти в военное училище, — заложила меня Наташка, злорадствуя.

— Правда? — удивилась любимая, распахнув глаза.

— Хотел, — кивнул я и недовольно зыркнул на неугомонную одноклассницу, а в ответ встретил безмятежный взгляд и наивное хлопанье ресниц.

Мы в это время вышли с перрона на привокзальную площадь Петродворца в толпе празднично одетых людей с цветами и нагруженных сумками.

— Давайте хоть цветы купим, — предложила Гулька.

— Кому их дарить? — ухмыльнулся я. — Нашему коньяку ребята больше обрадуются.

В училище прошли через гостеприимно распахнутые центральные ворота. Мои девчонки с интересом покосились на курсанта в парадной форме в сапогах и со штык-ножом на поясе, дежурившим на КПП. Я их повел по дорожке вдоль огромного плаца к месту напротив построения нашего взвода, где сейчас стоит Эдик и должен был стоять я.