Некоторое время мы провели за разговорами, но через двадцать минут я, сославшись на другую встречу, оставил кариока на пляже и, забрав у него исписанные корявым английским языком листы блокнота, отправился в один из своих номеров. Следовало, наконец, изучить дневник Посланника и понять, в какие дебри придётся залезть…

«Испанцы, как в сей Гранадской области, так и повсюду в Испании не слишком трудолюбивы, земли не засевают и не возделывают… Большей частью они водят дружбу с войной и отправляются либо воевать, либо в Индии, чтобы разбогатеть, ибо приобрести богатство этим путем проще, чем каким-либо иным».

Венецианский посол в Испании Андреа Навареджо, 31 мая 1526 года.

В одна тысяча пятьсот двадцать шестом году, когда мне не исполнилось и пятнадцати лет, я пустился за океан. Родился в Трухильо. Городок этот, затерянный среди пыльных пастбищ Эстремадуры и далекий ото всех морей, издавна поставлял в Новый Свет кадры завоевателей. Уроженцами Трухильо были все «великие» Писарро, с которыми я, кстати, состоял в отдаленном родстве. Эстремадурцами также были Кортес и многие другие прославленные конкистадоры. Ряды этих людей пополнялись, главным образом, за счет праздных, нищих, алчных и кичливых дворян-идальго, которых к концу многовековой борьбы с маврами в Испании развелось великое множество. Типичным идальго был и я.

Первые годы по прибытии в Новый Свет я провел в Никарагуа, изучая местную культуру, языки, политику. К началу тридцатых годов прошёл суровую школу завоевательных походов и суметь выделиться даже среди познавших огонь и воду людей из окружения Писарро. К тому моменту я принял участие во всех сколько-нибудь значительных сражениях на территории Перу. В захвате Куско и Трухильо, например, в походе на Кито и Лиму, в экспедиции на мыс Санта-Элена и к Пуэрто-Вьехо.

Именно возле последнего меня лишили глаза. Что ж, это не такая уж и большая цена за то, что удалось узнать от местных шаманов. О городе из золота, скрытом где-то глубоко в джунглях… К сожалению, развязать языки дикарей до конца не удалось — они их просто-напросто пооткусывали… Но их рассказы подозрительно напоминали о том, что я так долго искал…

После этого мне выделили должность капитана крепости в Пуэрто-Вьехо, и о поисках затерянного города на некоторое время пришлось забыть, погрязнув в рутине управленческой деятельности где-то на краю света.

В тридцать шестом году, более чем с восьмьюдесятью пешими людьми, взяв с собой свыше десяти лошадей, коих приобрел за собственный счет, я отправился на помощь осажденному восставшими индейцами Куско. Полагаю, именно после этих походов за мной закрепился окончательный образ в глазах местного населения и испанской короны — алчного и жестокого конкистадора, который оставляет за собой кровавый след во имя Христа, ради золотого тельца грабит, убивает, вешает и сжигает заживо индейцев. Кто бы знал, что на самом деле всё это было полнейшей чушью, и я преследовал собственные цели, о коих теперь знают лишь эти страницы, да и то…