Англия, Беркшир, июнь 1840-го года
Летний вечер выдался на редкость холодным и ветреным. Дождь, ливший целый день, к закату лишь немного стих. В кабинете родового поместья Уиндем-холл было тепло и уютно; треск поленьев в камине был единственным звуком, пока виконт Уиндем неспешно вскрывал конверты почты.
Дверь отворилась без стука. На пороге стоял его отец, граф Джефри Харингтон. — А вот и ты, сын мой, — его низкий голос заполнил тишину комнаты. — Нам нужно кое-что обсудить.
Граф вошел в кабинет и тяжело опустился на диван. Глубокие морщины на его лице залегли еще резче в свете огня камина. Он провел рукой по волосам с густой проседью. В его руке был зажат лист бумаги.
— Я весь во внимании, отец, — Ричард не отрывал глаз от письма, лишь слегка нахмурив брови.
— Мне сегодня пришло письмо с одним… неожиданным предложением. И оно касается непосредственно тебя.
Виконт наконец поднял взгляд, поймав непривычно оживленный блеск в глазах отца, но промолчал.
— Это касается Хортона, — продолжил Джефри, и на его губах дрогнула улыбка. — У тебя есть шанс заполучить его.
— О чем ты? — интерес перевесил досаду, и Ричард отложил бумаги. — Вдова Хортона решилась продать земли?
— Нет, не продает. Она предлагает заключить брак. С определенными условиями.
Граф поднялся с кресла и подошел к массивному дубовому столику, где стояли хрустальные графины. Он налил в два бокала выдержанного виски и протянул один сыну.
— Ты это серьезно? — Ричард с недоверчивой усмешкой принял бокал.
— Вполне. Как я понял, леди Хортон переживает не лучшие времена. Граф скончался два года назад, средства тают, ферма не приносит дохода. Слуг распустили, гувернанток для детей — тоже. Поскольку она дала мужу слово не дробить и не продавать наследство, ей остался лишь этот путь. — Джефри сделал паузу, глядя на сына с нескрываемым восхищением собственной дипломатией. — А тебе, Ричард, достанутся все земли Хортона: лучшая ферма в графстве и те самые охотничьи угодья, о которых ты грезил. Что скажешь?
Виконт молчал, но в груди у него вспыхнуло странное, почти мальчишеское волнение. Хортон. Он так долго мечтал о нём — и вот оно само шло к нему в руки.
— Превосходно. А еще — его вдова и двое чужих детей, — с горьковатой иронией заметил Ричард.
Он отложил бокал, подошел к высокому окну, за которым струился дождь. В его осанке, в каждом движении чувствовалась привычная власть и уверенность.
Владеть Хортоном… Эта мысль жгла его с юности. Вспомнился тот самый холм на границе их владений, с которого мальчишкой он смотрел на соседние земли. Уиндем-холл с его ухоженными полями и деревнями был родным домом. Но Хортон… Хортон был дикой, нетронутой мечтой. Там шумели древние леса, прятались в долинах озера, а холмы будто манили к себе. Став главой семьи, он не раз пытался выкупить хотя бы клочок той земли, но покойный граф был непреклонен и в конце концов прекратил всякое общение.