— Решение принято, моя дорогая, и обсуждению оно не подлежит, — его тон стал твердым и чуть раздраженным. — Я пришел сказать тебе, что мое новое положение ничего для нас не изменит. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь. И я по-прежнему намерен отплыть в Америку через пару месяцев и хотел бы, чтобы ты меня сопровождала.

Марианна сжала губы. Истерика? Нет, это был верный путь потерять его навсегда. Он бежал от сцен и требований как от чумы, ценя в ней именно это необременительное спокойствие. Да и имела ли она право требовать? Он с первого дня был откровенен: никаких обещаний, никакого брака. Она, дочь обедневшего баронета, знала правила игры и приняла их, потому что альтернатива — скромная жизнь под крылом кузена, перешитые платья и вечная благодарность за кусок хлеба — пугала её больше, чем положение содержанки. Ричард предлагал ей роскошную жизнь, и она вошла в неё добровольно, надеясь, что со временем он полюбит её настолько, что забудет о своём нежелании жениться. И всё же... глупая, наивная надежда, что именно она для него станет исключением, теплилась в сердце все эти месяцы. Теперь и она угасла.