- Думаю, никто бы не обрадовался, если бы по их башне посреди ночи разгуливал лохматый цыган, - съязвил Арлекин.
Аннетт бросила на него осуждающий взгляд.
- Именно так, - кивнул Матиуш. - Хоть это и шовинизм.
- Мы таких умных слов не знаем, - скорчил рожу шут.
- Арлекин! - одёрнула его спутница. - Прекрати немедленно, не перебивай и внимательно слушай историю, - для убедительности она указала рукой на мужчину.
Тот лишь ухмыльнулся, не рискнув влезать в эти неведомые ему разборки.
- В тот момент, когда я уже решил вернуться в свою комнату и подождать, когда за мной зайдут..
- Да, пожалуй, сразу стоило сидеть там и просто вежливо ждать, - кивнул Арлекин и забряцал колокольцами.
- Ну всё, молодой человек, ты напросился! - гневно воскликнула Аннетт и вскочила на ноги.
- Да не страшно, мне абсолютно всё равно, - поспешил успокоить её Матиуш. - Так вот. Я решил вернуться в комнату, в которой спал, уже развернулся, чтобы уйти, и тут лицом к лицу столкнулся со старцем в балахоне и капюшоне, надвинутом на глаза. Из-под капюшона свисала только длинная, до колен, белая борода.
- Это был Санта! - радостно воскликнул Арлекин.
- Он сказал мне: "Мы знали, что ты придёшь. Звёзды предупредили нас. Пойдём, я должен тебе кое-что показать". Он провёл меня в один из тех коридоров, который я видел ранее. В нём факелы так же светили всеми расцветками сине-фиолетового, и откуда-то играла тихая арфа. Мы шли долго, будто сквозь сны, но пришли быстро, и я не понял, почему. Затем мы оказались в большом кабинете в форме вытянутой вверх ракушки - закрученный к потолку винт. Спиралью ввысь уходили книжные полки с изящными корешками томов с золотым тиснением... Я даже и не знал, что такая красота бывает на свете. Прежде я видел лишь фермы, на которые нас пускали порой работать, да Клаусбург, но там скорее были улицы города, чем сами дома. Я никогда не бывал в домах... Только в коридорах крестьянских изб. И один раз - в доме губернатора. Но там я не успел ничего разглядеть... А тут... С потолка и с полок свисали вниз светильники - круглые сферы, наполненные люминесцентной жидкостью. Магистр Аврелион объяснил мне, что это так называется. На многочисленных столах, которыми было заставлено помещение, были навалены кучи, просто груды свитков! Они упрямо тянулись к потолку, и, я уверен, однажды достигнут цели. В потолке было проделано отверстие, и в него выходила линза огромного препарата - телескопа, - сквозь него астрономы и смотрят звёзды вблизи. Сам телескоп притом стоял на полу! И тянулся сквозь всю комнату, дли-и-инный, как труба! Магистр посадил меня на стул с высокой резной спинкой, смахнул бумаги со стола и принёс свечу в подсвечнике с латунной ручкой. Он уселся поудобнее на второй стул и показал мне один из пергаментов со стола. Я ничего не смыслю в этих чертежах звёздного неба, и не смогу в точности описать вам что-либо из того, что было нарисовано на пергаменте. Потом он мне объяснил, что это - созвездие Кассиопеи, - он заметил, как дёрнулись куклы, и важно кивнул. - Да. Оно не появлялось на небе двести лет, и вот вернулось в прошлом месяце. Когда маги-звездочёты это увидели, Башня знатно переполошилась. Созвездие Кассиопеи вылезает на небе только лишь к беде. И тогда они поняли, что пророчество вот-вот сбудется. И ждали меня. Потому что, как оказалось, я часть этого чёртова пророчества... - мрачно закончил он.