Чего я хочу? - спросила она саму себя. - Чего?
Прислушалась к себе, Малыш пытался встрять со своими вопросами, но ей удалось абстрагироваться от него и сосредоточиться на ощущениях своего тела.
А тело хотело прикосновений, поцелуев и страсти.
Самое время. - горестно усмехнулась про себя Габриэль. - И почему у меня такой рассинхрон между головой и телом?
Она крутила кресло из стороны в сторону, устремив взгляд в потолок, потом и вовсе развернулась спиной к столу, закрыла глаза, поддавшись потоку воспоминаний.
Она не помнит, почему была в архиве; да и был ли это именно архив, не так важно; помнит только, как была чем-то увлечена, затерявшись среди стеллажей, когда её окликнул знакомый голос.
Рихтер стоял в начале ряда, прислонившись к стеллажу, хитро улыбался, его мундир был расстёгнут. Габриэль засуетилась, помахала рукой и показала жестом, что скоро освободится, отвернулась, чтобы вернуть материалы по местам. Как же она тогда была счастлива, просто из-за того, что он так внезапно пришёл к ней, пока она старательно занимала себя хоть чем-нибудь, лишь бы не грезить об их встрече.
Задумавшись, она не заметила, как он подошёл к ней, и вздрогнула от прикосновения. Кажется, они что-то говорили, но она запомнила лишь, как он прижимался к её спине, его горячие губы на коже. Мягкие, томные поцелуи на грани того, чтобы оставить следы, руки, сжимающие её, притягивая ещё плотнее. Грудь заныла, и Рихтер, словно почувствовав этот зов, накрыл её ладонями, так утверждающе и так голодно. Лёгкий стон сорвался с губ, её пальцы нашли его волосы, перебирая и притягивая ближе. Словно в забытьи, их губы наконец-то встретились, утоляя измучившую обоих жажду.
На следующий день корабль Орион покинул станцию Персефона, чтобы вернуться через восемь декад. Главадмин Лимэ улетел на нём, передав полностью все дела Сорену, обрекая своего друга на множество бессонных ночей. Сам сарианец, на момент передачи дел, классифицировал своё состояние как нестандартное, однако в целях продуктивности он, записав накануне все события до мельчайших деталей, отложил их анализ до тех пор, пока не сможет выделить время для остальных задач.
***
В оставшиеся дни до следующей высадки Габриэль постоянно прокручивала в голове момент, когда куратор сообщил ей о пси-импульсах. Она переигрывала эту сцену раз за разом, придумывая себе другие, более адекватные и зрелые реакции, старательно избегая мыслей о том, насколько неправильно поступила на самом деле. Небольшими утешениями были вполне успешные практики с даром и работа в архиве, письма Рихтера, продолжающие приходить каждый день, из-за чего их общение стало очень сумбурным и от этого более забавным, и подозрительно лёгкое осознание пси-импульсов.