– Если бы читала мои письма, то знала бы, что я позвоню и зачем мне это. Но нет, ты так по-мудрому меня игнорируешь и прячешься.
Сделав глубокий вздох, Габриэль решила, что всё не так страшно, они поболтают, может, даже разойдутся на дружеской ноте, и, подкатив кресло, села перед экраном уже в одежде.
– Ну вот другое дело, - сразу отреагировал Рихтер. - Связь может барахлить, и у нас осталось всего восемь минут, а ты тратишь это драгоценное время на прятки.
– Так что ты такого хотел сказать, что пришлось разбиваться в лепёшку и тратить драгоценное время?
– Ты всё ёрничаешь и обижаешься, ломаешь весь настрой, - процедил он. - Как это что? Я соскучился и хочу тебя увидеть, прижать к себе. Но видимо для тебя это пустой звук, ты сосредоточена только на себе.
Габриэль закрыла глаза, поражаясь способности этого человека доводить её до слёз пустыми словами.
– Эй, прости, я не хотел делать тебе больно, но ты сама… - Рихтер подался вперёд. - Слушай, мы не с того начали. Я очень рад тебя видеть, пусть даже через экран. Ты даже немного схуднула, это же прекрасно, мне всегда нравилась твоя фигура, ты очень красивая, особенно когда расхаживаешь абсолютно голая.
Она рассмеялась.
– Это всё, что тебе нужно? Чтобы я была достаточно худой?
– Всё, что мне нужно, - ответил он почти мечтательно, - это чтобы ты была рядом и не выносила мне мозги. Как ты вообще? Обустроилась? Телепатия твоя не шалит?
– Да нормально всё, рассказывать нечего, - машинально ответила она, всё ещё не понимая, хочет ли продолжать разговор.
– А чего круги под глазами? Опять в игры залипала?
– Вроде того, поспала днём и не смогла уснуть ночью.
– Габи…
– Не называй меня так, - перебила она его. - Я ведь просила.
– Вот опять ты за своё. - Рихтер всплеснул руками. - Мне нравится тебя так называть, ты сама говорила, что только я тебя так называю.
– Это был укор, а не поощрение, - парировала она.
– Это как на Рисфеле-2?
– Чего? Ты как это вообще сюда привязал? - возмутилась Габриэль.
– Так ведь всё то же самое!
– На Рисфеле ты упал в кусты и вылез из них весь в колючках, - едва сдерживая смех, вспоминала Габриэль.
– И ты весь день смеялась надо мной, что это как не поощрение?
– Притянуто за уши, - выдохнула она, давясь смехом.
***
Пока Габриэль шла в архив, её мысли скакали от порицания себя и Рихтера до радости и умиления его действиями. Даже сидя за работой, её мысли то и дело возвращались к их разговору и многим неприятным моментам, вперемешку с ними всплывали урывки и другого рода воспоминания.
Она откинулась на спинку кресла, запрокинув голову назад.