Третья планета от звезды, ржавый диск слева, выглядела как сплошная пустыня - её назвали Секундус; на четвёртой, Прайме, было множество небольших континентов, морей и один большой океан.
Знать это всё из статей, отчётов и голо-фото - одно, видеть вживую, особенно когда обе такие разные планеты рядом, - совсем иное.
И никаких положительных эмоций, - подумала Габриэль, прижавшись к холодному иллюминатору, - только в груди тяжко, то ли от предчувствия, то ли от страха. Разве что только… ощущение, что здесь моё место. Это странно, с чего бы? Я ведь ещё даже не ступила на Прайм, да даже на саму станцию. С самого утра всё странное, - припомнила она случай в ангаре, - Надеюсь, что долгожданная встреча с драконами расшевелит мои эмоции.
Утро было лёгким. Габриэль не сразу поняла, что проснулась, всё ещё пребывая в полудрёме и ощущении, словно качается на волнах. Двигаться не хотелось, и поза, и температура были настолько комфортными, что она была готова остаться так навсегда. В каюте постепенно становилось светлее, перед сном Габриэль подкрутила настройки светового цикла, и теперь в каюте наступало августовское утро.
Накрывшись с головой белым лёгким одеялом, она щурила глаза, и благодаря времени, потраченному на установку светильников, ей казалось, что она дома. Нежное солнце заполняет комнату, чтобы через час беспощадно слепить её. Утренний ветерок треплет занавеску, принося речной бриз и запах луга. Только вот ветра не хватало и запахов. Из-за вчерашней головной боли Габриэль не стала, как обычно, распылять в каюте свои любимые парфюмерные композиции. Полностью истощённая бесконечным днём и истратив свои последние силы на войну с освещением, она уснула, когда местный хронометр показывал семь вечера. Сев в кровати, она внимательно прислушивалась к собственным ощущениям. Голова была в порядке, даже осадка от письма бывшего не было. Лёгкий шум, похожий на волны, остался, но был уже не внутри, а снаружи. Дар беспрерывно принимал сильный сигнал, но разум Габриэль уже адаптировался к нему.
Это странно. - подумала она. - И похоже, и непохоже на то, что творилось со мной тогда. Может, у этой планеты какое-то своё энергетическое поле, и вчера оно принюхивалось к моему дару?
Принюхивалось…
Габриэль усмехнулась, представив картину того, как её дар в виде разноцветного силуэта собаки, в котором дрожал и менялся каждый цвет, нюхает под хвостом у такого же силуэта, только заполненного синим с коричневым и плавающими белыми пятнами, аналогично занятого изучением нового хвоста. Она покачала головой и, продолжая гадать о причинах головной боли, своего нынешнего прекрасного самочувствия и той вмятины, отправилась в душ.