Тишина в классе стала гробовой. Если бы не опыт с математикой, все, наверное, просто ржали бы дальше. Но опыт был, и теперь одноклассники смотрели на меня с немым предвкушением — чем же закончится этот спор титанов.

— Ты сам-то понял, что сказал? — наконец выдавила из себя Маргарита Львовна. Ее лицо постепенно возвращало себе привычное выражение.

Я промолчал, держа паузу.

— Изобрази для начала на доске три закона Ньютона и основную формулу Теории Хаоса, — ехидно процедила она. — А там уж и к твоим сингулярностям перейдем, Ньютон недоделанный.

Заняло это у меня не больше двадцати секунд. Основное время ушло на то, чтобы найти на ее столе стилус.

— Закон Ферра для магнитных полей, — хмыкнула она, подходя ближе.

Я написал.

— Теорему Гаусса, — она поднялась со своего места и, поправляя сбившееся на мощных бедрах платье, напоминающее чехол для танка, подошла вплотную, заглядывая мне через плечо.

Гаусса я излагал уже не так быстро, понимая, что так мы можем дойти и до докторской диссертации. Я чувствовал ее тяжелое, теплое дыхание у себя за спиной.

Она молча наблюдала, как я пишу, и когда я закончил, задала еще пару уточняющих вопросов по ходу доказательства.

— Ну что ж, Филатов… — наконец произнесла она задумчиво. — Всегда думала, что с вашим классом я бесполезно трачу свое время. Но теперь вижу… не зря. Ты думаешь поступать в Высшую школу?

Мне ничего не оставалось, как только кивнуть. Игра была сделана, назад дороги не было.

Она задумчиво уставилась в журнал, водя по нему толстым пальцем.

— Первый раз вижу, чтобы умный человек так долго и упорно представлялся дурачком… Какой у тебя Индекс?

— Эмм?.. — я почувствовал, как внутри все сжалось. Индекс? Что за индекс?

— Семь-тринадцать, Маргарита Львовна! — выкрикнул Эдик, словно сидевший на пружине.

Физичка недовольно зыркнула на выскочку, но ругать не стала.

— Семь-тринадцать… — повторила она задумчиво. — Низковато. Но если поднажмешь, вполне сможешь подтянуть до девятки, а то и до десятки. А там — прямая дорога. С математикой, думаю, тоже все неплохо?

Я снова кивнул.

— Да уж… — тяжело вздохнула она и резко, словно щелчком переключателя, изменилась. Ее лицо снова стало строгим и недовольным. — До конца урока пятнадцать минут! На каждого — по одной задаче! Азаров — к доске!

Сказать, что мои одноклассники были тупыми, — нельзя. Скорее, ленивыми, абсолютно демотивированными и смотрящими на учебу как на неизбежную и неприятную повинность. С переменным успехом они сдавали этот мини-экзамен. В итоге добрая половина класса получила «незачет».