Туман опять сделал несколько шагов, нога привычно потянулась следом.
— Хорошо, когда тебя боятся. Плохая привычка, конечно. Только бросать её никто особо не хотел. Я уж точно.
Виктор Туманов посмотрел на меня.
— И я быстро понял: если проблема появилась, закрывай сразу. Оставишь — она обрастёт людьми, деньгами, разговорами. С твоим отцом я как раз затянул. Думал, одумается. Потом один косяк потянул следующий. В какой-то момент уже поздно было аккуратно выходить.
Вот так он про них и говорил. Про отца ещё хоть как-то. Про мать мельком. Таньки в его рассказе вообще почти не существовало. Девчонка, свидетель, лишний человек в квартире. Я смотрел на него и понимал, что он, скорее всего, даже лица её не помнит.
— Я ведь сам тогда чуть не лёг, — сказал Туман. — Через полгода после твоих меня у «Праги» встретили. Ресторан помнишь? Один человек решил, что я ему дорого обхожусь. Троих прислал. Молодые, крепкие. Один с ножом. Стрелять возле ресторана зассали, народу полно. Хотели быстро сунуть в машину, дальше уже разбираться. Я троих сложил руками. Вот после того вечера и начали про мою левую рассказывать.
Он встал. Я сразу напрягся, но пистолет остался лежать где лежал. Туман отошёл туда, где посвободнее, повернулся ко мне левым боком.
— Про это-то слышал?
Слышал. В девяностые возле любого заметного мужика через пару лет заводились истории. Один бил так, что человек якобы ещё три дня ходил, потом падал. Другой из «Макарова» мог через двор в глаз попасть. Про левую Тумана мне рассказывали не раз. Я, как обычно, половину делил на два.
— Первый возле «Праги» справа полез, — продолжил он. — Здоровый, мордатый, больше меня, слон, не иначе. Знал, что я левша, думал, уже всё понял. Я ему дал движение сюда.
Туман чуть шагнул вправо и показал плечом.
— Он повернулся. Человек всегда сперва глазами идёт. За глазами уже всё остальное. Мне этого хватило.
Он повторил движение медленнее. Шаг вправо, плечо чуть вперёд. Я и сам невольно посмотрел туда. Потом Туман просел, сместился влево, и левая коротко пошла снизу, без замаха. Кулак остановился на уровне чужой воображаемой челюсти.
— Вот сюда. Первый сразу сел. Второй всё это видел и всё равно поймал то же, только повыше. Потом, когда время прошло, мне братва придумала секретный удар левой. Да какой там секрет. Показываешь человеку одно место, работаешь с другого. Люди охотно смотрят туда, куда им показывают. И в драке, и вообще. А левая у меня и правда бьющая была ого-го.
Он сделал приём ещё раз. И тут я понял, почему про его левую столько лет трепались. Семьдесят лет никуда не делись, правая нога уже подводила, но тело знало это движение лучше головы. Никакой красоты. Коротко, экономно, зло. Я зачем-то начал раскладывать про себя: вправо, плечо, он разворачивается, просесть, уйти влево, левая. Нахрена мне сейчас это понадобилось со связанными руками, понятия не имел. Голова иногда вообще занимается какой-то ерундой. Дом горит, а ты стоишь и думаешь, выключил ли утюг.