— Вот. Нашла. Четыре восемьсот передали экспедитору. Покупатель расписался, что отдал, экспедитор — что получил. Это копия, оригинал тогда с товаром ушёл.
Она положила передо мной тонкий лист. Нижний угол оторван, текст пробит через копирку, местами едва видно.
Я сперва нашёл сумму — 4800. Ниже стояли дата, фамилия покупателя и его подпись. Под ними отдельной строкой: деньги получил, и подпись: Блатырин Михаил.
Я поднёс лист к самому лицу. Первая буква пропечаталась плохо, но остальные были видны. Блатырин Михаил. Подпись рядом я знал лучше своей: широкая первая буква и длинный росчерк, которым отец перечёркивал половину пустого места. В школе я пытался такую подделать в дневнике. Получалось паршиво, мать всегда замечала.
— Это он деньги забрал? — спросил я.
— По документу — он.
— Все четыре восемьсот?
Вера ткнула ручкой в сумму.
Я смотрел на подпись. Отец держал этот лист, считал деньги. Возможно, пересчитывал два раза, как всегда делал, даже когда получал сдачу с десятки. Потом куда-то их повёз. Куда?
Я перебрал в памяти наш разговор в квартире. Как начал требовать, чтобы они уехали. Как предложил деньги. Отец ещё тогда решил, что я пришёл к нему по чужому поручению. А я обиделся. Стоял перед ним и ждал, когда он увидит во мне сына.
— Сань, ты чего? — спросил Рыжий.
— Кому он их отдал?
— Кто?
— Блатырин. Деньги кому потом отдал?
— Глухому вроде, — сказал Рыжий. — Он эту партию вёл. По крайней мере, нам так говорили.
— Должен был или отдал?
Рыжий посмотрел на Веру. Она сняла очки.
— Этого я не знаю. Здесь только получение от покупателя. Дальше моих записей нет.
Я взял лист.
— Мне это нужно.
— Оставь здесь, — сказала Вера. — Перепиши себе, что нужно. Единственную бумагу хоть не потеряйте.
Мне захотелось выдернуть у неё всю папку и уйти. Сидит, распоряжается. Я до сих пор не знаю, за что убили мою семью, а она беспокоится о какой-то копии. Пришлось прижать ладонью край стола и подождать, пока отпустит. Вера ни в чём не виновата. И бумагу она сохранила, в отличие от остальных.
— Дай хотя бы до вечера. Я верну.
— Ты его знаешь?
Я кивнул. Она отдала лист. Я сложил его по старым сгибам, сунул в карман и вышел. Уже на улице сообразил, что у меня остались деньги с продажи. До родителей было идти полчаса, так как мастерская была в другой стороне. Но можно было доехать на машине, если кто-нибудь остановится — деньги теперь были.
Я быстрым шагом дошёл до родителей. Теперь у меня был документ, который я мог показать, чтобы попытаться выяснить подробности. Мать ответила через закрытую дверь, что Михаила нет, и попросила больше не приходить. Я успел сказать про мастерскую, про видеомагнитофоны, но она, похоже не слушала, ушла от двери. Пришлось разговаривать громче, на всю площадку. Объяснил, что мне самому предъявляют деньги за чужую технику и я хочу узнать, кому отец (я сказал отец, и потом быстро исправил на Михаил) передал выручку. Потом стоял и ждал, но похоже мать и правда ушла от двери.