Девчата примчались на зов подруги практически мгновенно, и было их не две, как я думал, а сразу три. Они резво заскочили на кухню, не заметив сначала посторонних, а когда увидели, сразу застыли, как статуи. Я начал действовал, как только последняя из них вошла на кухню, только и успел кивнуть Стиву на девчат, как бы говоря, чтобы присмотрел за ними. Шаг, и я в дверном проеме, второй был чуть наискосок, и передо мной открылось сразу почти все пространство зала. Три бандита сидели за столом: два спиной ко мне и один боком, а еще один как раз усаживался за стол и оказался лицом ко мне. С него я и начал отстрел, при этом двигаясь к этому самому стола. Зал был действительно большим, и цели оказались на расстоянии метров двенадцати от меня. Чтобы точно не промахнуться, я старался оказаться как можно ближе к ним.
Повезло, что парни были расслаблены и не ожидали нападения. В первого бандита я всадил две пули, страхуясь. Он был, пусть и незначительно, но дальше остальных, поэтому я и стрелял двойкой. Второму, сидевшему боком, хватило одного выстрела. Я очень удачно попал прямо в голову. Собственно, я туда и целился, хотя это очень непрофессионально, ведь голова — маленькая цель для короткоствола, даже с такого незначительного расстояния. Но я сознательно решил рискнуть, чтобы сэкономить патроны, и не прогадал. В еще двух бандитов, которые так и не успели понять, что их убивают, я стрелял практически в упор, и им хватило по одной пуле.
Конечно, по-хорошему надо было бы сделать контрольные выстрелы, но мне сейчас было не до этого. Даже если кого-то из них я не добил, что вряд ли, тратить на них патроны я и не подумал, и так все слишком тонко с этим делом. Можно сказать, в притирку.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я перезаряжался, добивая барабан револьвера до полного. На втором этаже я оказался в обширном холле, который как бы пересекал коридор, располагаясь перпендикулярно лестнице. Вдоль стен этого коридора стояли несколько статуй, которые меня изрядно напугали. Только чудом не начал по ним стрелять. Так вышло из-за того, что в коридоре почему-то горела только одна лампочка, да и то в противоположной от статуй стороне. Сдержался и пошел в сторону, откуда доносился довольно громкий женский плач, звонкие хлопки пощечин и глухой мужской голос, который что-то неразборчиво бормотал, с даже отсюда заметной ненавистью.
Это все так хорошо было слышно из-за слегка приоткрытой двери в спальню, заглянув в которую сквозь эту щель, я увидел нелицеприятную картину. Стоящий ко мне спиной или даже чуть полубоком здоровенный амбал держал за волосы плачущую девчонку, запрокинувшую голову, и отвешивал ей хлесткие пощечины, приговаривая, что он ее научит правильно доставлять удовольствие мужчине.