Вещал и сам себе удивлялся: никогда особым красноречие не отличался, а тут прорвало. Наверное, действительно руки чешутся замутить что-нибудь эдакое…

В итоге зацепились с Абрамом Лазаревичем языками надолго, полночи проговорили. Он оказался очень продвинутым торгашом, если, конечно, так можно выразиться. Саму суть идеи он уловил мгновенно. Смущало его только одно: незнакомое ему блюдо, предложенное мной для реализации, ведь подобного здесь не делают. Пришлось пообещать ему приготовить для пробы пару порций. Конечно, при условии, что он найдет все необходимые ингредиенты. Самое сложное — это соевый соус, все остальное не проблема.

Смешно сказать, но он действительно очень заинтересовался этим форматом общепита, глядишь, и правда реализует. Мне, конечно, от этого ни холодно ни жарко, ну да ладно, не жалко поделиться идеей, все равно самому мне ее не воплотить, Советский Союз совершенно не подходит для такого бизнеса, не то сейчас время.

Несмотря на то, что легли мы чуть не перед рассветом, вставать пришлось утром рано. Яша разбудил, приехав на своей «Эмке» ни свет ни заря. Вот тоже, что у него за служба такая, что может позволить себе катать дядьку когда захочется. Странная все-таки семейка, совсем не похожа на обычную советскую, они скорее похожи на мафию.

Договорились с Абрамом Лазаревичем встретиться ближе к обеду — ему еще надо собрать кое-какие вещи — и разошлись по своим делам. Не знаю, куда отправились дядя с племянником, а я решил посетить ближайшую школу. Раз вопрос с деньгами будет решен, могу позволить себе очное обучение, нефиг убиваться, если можно все сделать проще.

Интерлюдия

— Лис, ты почему затягиваешь с отъездом? Все со своим домом носишься, никак не продашь за достойную цену?

— Да нет, Коба, дом я продал. Из-за другого задерживаюсь. Если я тебе скажу, что из-за четырнадцатилетнего пацана, ты ведь не поверишь?

— Лис, я, конечно, помню, что ты человек увлекающийся, но давай ты будешь держать себя в каких-то рамках, — с некоторой даже угрозой произнес собеседник знакомого нам Абрама Лазаревича, которого он почему-то называл Лисом.

— Коба, вот ты сейчас неправ. Зачем давишь? Ты прекрасно знаешь мое отношение к работе, как знаешь, что я ничего не делаю просто так.

Собеседник Абрама Лазаревича даже бровь поднял в недоумении от такой отповеди. Он успел отвыкнуть от такого, да и мало кто мог позволить себе разговаривать с ним в подобном тоне. Тем не менее он поднял руку в примиряющем жесте и произнес с тяжелым вздохом:

— Ладно, рассказывай, что там у тебя за пацан, что из-за него дело страдает.