— Конечно, — раздвинул он губы в подобие улыбки, — всегда рад пообщаться.

Телегу мы все же бросать не стали, ухватили ее за рукоятку в четыре руки и в быстром темпе покатили к входу в главный корпус. Пауков нам по дороге не встретилось, проползли мимо только парочка муравьев, да пролетела бабочка размером с курицу — я проследил их путь, выставив перед собой калаш, но они на нас не обратили никакого внимания. Добрели до памятника, по-прежнему зорко контролируя обстановку вокруг.

— Гляди-ка, — показал Григорий пальцем на Ильича, — рука опять поднялась…

— Значит, они там что-то починили, — вывел логическое построение я, — и какой-то там барьер опять работает.

— Бред собачий, — потряс головой Гриша, — тебе не кажется, что он нам скормил лютую дезу?

— Кажется, — не смог не согласиться я, — однако первым делом надо бы узнать, что там у нас произошло. А об остальном позже побеседуем.

На наш стук в дверь она сразу же распахнулась — на страже в дверях стоял Афоня, держа в руках красный огнетушитель.

— Что случилось? — хором спросили мы оба.

— А как вы узнали об этом? — справился он.

— Так сирена же завыла…

— Аааа… — он отставил огнетушитель в сторону, — а я как-то и не заметил, что что-то там выло… а что у нас случилось… так Тамарка Игната застрелила, больше ничего…

— Насмерть? Из двустволки? — спросили мы с Гришей одновременно.

— Из двустволки, точно, — кивнул Афоня, запирая входную дверь, — а вот насчет насмерть или как, сейчас идут разбирательства — Анвар там за главного.

— А за что она его? — все же задал я еще один вопросик, прежде, чем мы вошли в столовую.

— Я не в курсе, — пожал плечами Афоня, — сами у нее и спросите.

В столовой стояла звенящая тишина, прерываемая только хрипами и бульками лежащего на полу Игната. Из чего я заключил, что нового трупа у нас тут пока нет.

— Что здесь случилось? — громогласно вопросил Григорий, — пока мы на пауков охотились?

От группы, окружавшей лежавшего Игната, отделилась Ирина и ответила достаточно толково на мой взгляд:

— Тамарка взяла и выстрелила в Игната. Из обоих стволов.

— Зачем? — спросил я.

— Сам у нее спроси — нам она не говорит, — и она указала в самый дальний конец столовки, где Тамара и стояла лицом к окну и спиной к нам.

— А с ним чего? — указал на раненого Гриша.

Тут уже на первый план вышел единственный среди нас лекарь по имени Анвар.

— Огнестрельное ранение грудной и кишечной полости, диаметр дроби тройка, на глухаря или допустим лису — не жилец этот пациент, не жилец…

— Даааа, — как-то одновременно вырвалось и у меня, и у Григория, а закончил я один, — надо с Тамаркой поговорить что ли…