День прошёл довольно быстро. Все разбирали вещи, готовились к вечеру, осматривали территорию: Ан опробовал бассейн, Деа отправился с Йоном в баню, Гувон остался в своей комнате, Луна сидела с ноутбуком у пруда, а Анэт гуляла по саду в компании Дангу.
— Невероятный сад… Здесь так красиво, — нежно и искренне произнесла Анэт.
— Да, согласен, — как будто заворожённо отозвался Дангу. — Краски этого сада очень сочетаются с твоим нежным лицом.
Анэт усмехнулась:
— Дангу, ты невероятный романтик!
Они бродили по дорожкам, болтали и смеялись. Где‑то неподалёку виднелся балкон — тот самый, что примыкал к комнате Гувона. Он стоял там и молча наблюдал, как Анэт гуляет с Дангу.
Уже вечером все собрались в беседке. Жарили шашлыки, пили, пели песни, слушали музыку, играли в игры — веселились от души. Йон старался держаться поближе к Луне, но та будто не замечала его стараний. Деа и Ан развлекали остальных: один фальшиво напевал, второй танцевал так, словно делал это впервые, — и от этой нелепой, но искренней суеты настроение у всех только поднималось. В какой‑то момент Гувон тихо поднялся и направился к пруду. Анэт, заметив это, тоже встала и пошла за ним. Дангу увидел, как она уходит, и, немного поколебавшись, решил последовать за ней — но держаться в стороне, просто присмотреть. Гувон остановился у пруда. В руке он держал стакан с соджу. Чуть дальше мягко светили фонари; маленькие светильники тёплого оттенка обрамляли берег, а в тёмной глади пруда отражалась луна.
Анэт подошла и замерла в шаге от него.
— Гувон, — тихо позвала она.
Он не обернулся.
— Нам надо поговорить, — добавила она. Когда он по‑прежнему молчал, она сделала ещё один шаг вперёд. — Я не понимаю, что происходит. Почему после всего, что было, ты просто… исчез? Не пишешь, не смотришь, не разговариваешь… Я даже не знаю, что мне делать.
Он медленно повернулся. Лицо его было каменным.
— Что ты хочешь от меня сейчас услышать? — спросил он сухо.
— Правду, — твёрдо ответила Анэт.
— Правда в том, что ничего не было и не будет, — произнёс он и сделал глоток.
— Что? — она застыла, глаза стали стеклянными, будто потеряли фокус.
— То, что ты себе придумала, Анэт, — это твои фантазии. Оставь их при себе. Поцелуй был ошибкой. Я не должен был этого делать, — его слова прозвучали как удар.
В её взгляде читалась только боль — острая, оглушающая. Но она не отвела глаз, словно до последнего отказывалась верить, что эти слова произносит он.
— Ты врёшь, — прошептала она.
— Зачем мне врать? — слегка повысив голос, ответил он. — Я говорю то, что ты уже давно должна была понять сама. — Он крепче сжал стакан, будто пытаясь справиться с собственной болью.