Организовав производство в Казачем, местом для своей жизни, Резов выбрал все же Петрополь. Это был пятидесятитысячный город с вполне развитой инфраструктурой, увеселительными заведениями, и представлял собой пример веротерпимости и полного восприятия людей не по цвету кожи, а по их личным характеристикам.

Конечно, говорить о полной религиозной терпимости, скорее, не приходится, если бы в разговоре участвовал человек из XXI века. Но для реалий XVIII столетия, наличие мечети рядом с православным храмом, лютеранской кирхи и людьми, обвешанными множеством амулетов и оберегов более, чем прогрессивно. Уже отменен закон, по которому лишь православные могли стать полноценными гражданами русской Калифорнии. Существовал лишь негласный принцип, когда на высшей должности принимали только православных.

— Что грустишь, Аким Антонович? Аль на заводе на твоем что-то не так? — спросил своего товарища губернатор русской Калифорнии Печнов Наум Никифорович, уже одиннадцать лет, как несменный руководитель обширной Калифорнии.

— Знаешь, Наум Никифорович, много денег, вроде бы, как и уважение в обчестве, а все пусто внутри, — ответил Резов.

— Вот уж не знаю, баб тут больше нужного. Хошь индейку, хошь русскую, али китайку, можно и гавайку какую, и все такие смачные, а ты все бобылём ходишь, — веселясь сказал Печнов.

— Так пробовал уже. Кому нужно золото, что у меня есть, а к кокой бабе и душа не лежит. Живу я прошлым своим. Понимаю сие, но отринуть не мочно, — сказал Резов и налил себе стограммовую рюмку водки производства его же винокуренного завода.

— Слухай, дружа, посяди-ка тут, — усмехнулся Печнов и куда-то убежал.

Когда Печнов разговаривал в дружеской, расслабленной атмосфере, у него проскакивали разные звучания слов, не всегда свойственные русскому языку. Таким образом Наум расслаблялся.

Через пять рюмок, выпитых Резовым, губернатор появился вновь, и не один.

— Во, знакомьтесь. Мария-Анна де Рохас, дочь одного идальго из гишпанцев, что бежал к нам, был подранен и почил. Девица и знатная, только за душой не гроша, сирота. И какому мужику ее не сосватать? Все ж дворянка гишпанская, а тебе, дак, и можно, — уже чуть ли не во весь голос смеялся Печнов.

— Я не есть кобыла, чтобы продать, — фыркнула молодая испанка на русском языке, резко крутанулась, так, что ее чернявые волосы разлетелись и даже задели ухмыляющегося Печнова по лицу.

— Видал, кака с гонором! — смеялся губернатор.

А Резову так сильно захотелось побежать за ней вслед, что он даже привстал со своего места, но понял, что не стоит показывать свою заинтересованность. Впервые женщина хоть как-то задела его глаз. Нет, это не любовь, это легкий интерес, подогретый алкоголем, но подобная эмоция столь была приятна для Акима Антоновича, что он решил для себя, что точно найдет и пообщается с этой испанкой.