* * *

Петербург

3 июня 1763 года

В годовщину своей коронации я открывал мирную конференцию.

Это был апофеоз всего моего правления. Потрачено денег на пафос больше, чем я ушло на коронацию. Александр Вутс, используя практически бездонный бюджет пользовал всех и вся. Цветы в колеры русского флага, воздушные шары, постоянно висящие над Петербургом, триумфальные арки, золоченные статуи, целый зоопарк из тигров, пантер и самое главное… много львов в клетках, которых то и дело дразнили актеры. Вот так, англы, намек непрозрачный — ваш лев в клетке. Тут же стилизованное шествие слонов с погонщиками в индийской одежде, а рядом чинно шли русские кирасиры и казаки. Немало символики и намеков было показано и англичанам и всем присутствующим. А что, если вот так мы пройдемся рядом с индийскими слонами в самой Индии?

Это было на грани унижения, но от Англии мы так и не дождались извинений и четких предложений по урегулированию отношений. Точнее, эти предложения были, но их суть состояла в том, чтобы вернуться в довоенное состояние и все забыть, как страшный сон.

Где-то даже я был готов на подобное, но… в апреле англичане предъявили мне ноту, да еще и протестную. Не понравилось лаймам то, что происходило в их уже бывших колониях. САСШ были провозглашены, как государство. Пока Россия не признала новообразование, но я сделаю это.

Наш флот был приведен в боевое состояние месяц назад и выдвинулся к Датским проливам, одновременно мы расчистили Мальту от английского присутствия, блокировали в Гибралтаре английскую эскадру. Десять пароходов, в том числе и два только недавно спущенные на воду, курсировали вдоль Англии, играя в догонялки с английским флотом. Другие русские корабли стояли в Датских портах. Россия демонстрировала, что готова теперь к противостоянию в море. При этом, имея по кораблям преимущество, англичане не вступали в бой. Достаточно было одного грандиозного поражения, и вера в свою непобедимость в Роял Нэви пошатнулась.

— Я рад приветствовать вас, господа! Русская земля всегда гостеприимна и рада гостям, которые приходят с чистыми помыслами, — говорил я на французском языке, который был принят, как рабочий на конференции. — Мы должны, ради созидания и мира, договорится. Хватит лить кровь!

Моя речь была насыщена призывами строить, но не ломать, дружить, но не ссорится. Все понимали, как и я, что это все слова, но то, что я скажу, обязательно будет напечатано и в русских газетах и переведено на иностранные языки. Поэтому больше пафоса!

Получилось ли договориться? Для общественности, да, все получилось, все выступали за мир и созидание. По факту же мы делили мир, создавали те правила игры, которых необходимо придерживаться. И этот дележ был сложным боестолкновением слов, жестов, интонаций.