Вместе с тем, несмотря на невозможность японцам что-либо противопоставить русской эскадре, Матушкин приказал не терять бдительность и смотреть во все четыре стороны. Илья Иванович допускал, что японцы могли бы совершить самоубийственную атаку на джонках. В таком случае русские корабли потопят плавательные средства японцев. А если таких джонок будет тысяча, две? Хватит ли снарядов, да пороха их отбивать?

— От жеж, мать! — выругался пробегавший мимо капитанского мостика кондуктор, когда выстрелила пушка с парохода Мирный.

Это была КП-2 и такие орудия в Тихом океане только появились. Пушка била чуть громче, чем иные, вот кондуктор и отреагировал на звук, немного постеснявшись офицеров, иначе словесный загиб был бы куда изящнее.

Пароходов прибыло в Тихий океан всего четыре, хотя предполагалось больше. Пришлось эскадре столкнуться с английской эскадрой у берегов Флориды, где пароходы запасались углем. Два парохода из десяти потоплено, один остался на приколе в Луизиане, чуть дотянув до русской земли в восточной Америке. Остальные, кроме тех, что обогнули-таки Южную Америку, остались бить расплодившихся пиратов в Карибском море и в Мексиканском заливе.

Но и эти четыре парохода были большим подспорьем в деле «открытия» двух азиатских империй: Японии и Китая. Хотя какая там Япония империя, так, сегунат при живом императоре, да отдельные острова, которые между собой все меньше кооперируют из-за действий русского флота.

— Прикажите кораблям с десантом отойти на двадцать километров и высадиться! — приказал Кубарев.

— Простите, господин командующий, километров? — недоуменно спросил Матушкин.

— А Вы, сударь, еще не используете императорские меры длины? — строго, словно профессор студенту на экзамене, спросил генерал-губернатор.

Контр-адмирал закатил глаза, видимо, стал переводить километры то ли в английские морские мили, то ли в русские версты.

— Будет сделано! — сказал Матушкин и пошел к офицеру связи, объяснять, что именно нужно будет показать на соседних кораблях.

— Вот же! Он еще и считает с трудом! Уточню, где такого вот молодца морскому делу учили! — проворчал Кубарев, но, на самом деле, не собирался ничего проверять.

Не так, чтобы и много офицеров, отучившихся еще до 1747 года в гардемаринской роте, хорошо знали науки. Тут уже люди больше на опыте выезжают, что так же неплохо, но лучше, когда и то и другое, так и опыт быстрее приходит. Это позже, с назначением Михаила Михайловича Голицына главой Адмиралтейств-коллегии, образование становилось все более системным и глубоким.