Русские пушки, на удивление частью молчали, потому Малик уже уверился в том, что победа близка.

— Хрясь! — турецкий полковник поскользнулся, точнее, ему помогли это сделать.

— Ты что делаешь? — прошипел Игнат Верховой, командир специальной разведывательно-пластунской группы.

— Так глянь, есаул попугай какой! — ответил Федор Ничипоренко, пластун-разведчик.

Игнат не стал дальше вести разговоры, чтобы не быть обнаруженным, лишь приказал Федору переместиться от места падения турецкого офицера, которого ударом по голове оглушил тот же казак Нечипоренко. И вовремя, так как к упавшему турку бежали его солдаты, видимо, чтобы вытащить командира с поля боя.

Группа разведчиков была отправлена во вражеский стан, чтобы добыть как можно больше информации и, по возможности, прихватить «языка». Однако, казакам не удалось ни то, ни другое, казаки нарвались на засаду. Возможно, их выследили еще тогда, как они пробирались через горы трупов, чтобы в сторонке, в турецких одеждах уже начать отрабатывать задание. Четыре славных парня сложили головы в попытке вырваться из клещей, которые удивительно споро организовал враг. Но задания никто не отменял, и «язык» был нужен. И тут целый турецкий полковник. Может и удастся вытащить этого турка, чтобы избежать и позора и не допустить бессмысленности смертей побратимов.

— Щух, — пуля пролетела рядом с есаулом.

— Это кто там твою душу Богу мать? — прошипел Игнат, находящийся сейчас на грани психологического срыва.

Игнат Верховой относился к членам своей группы, как старший брат может относится к младшим, если присутствует истинно братская любовь. И в одночасье Игнат лишился четверых братьев, при этом остался жив. Долг, вбитые рефлексы служаки, эти чувства боролись с иными, с желанием встать во весь рост и пальнуть с двух рук из револьверов, показать, что такое истинно стрельба по-русски [в РИ по-македонски].

А тут еще стрелок союзный чуть кончик уха не срезал своим метким выстрелом.

Главный стрелок в плутонге специальных егерей Никита Стрелков получил фамилию в школе, организованной для детей унтер-офицеров в Мариуполе. Ранее он был Никитой Михайловичем Иванко, но уникальный глазомер и чутье стрелка, который почти никогда не промахивался, стали поводом для того, чтобы все в школе, даже наставники, звали парня только «Стрелком», вот и в пашпарт записали новую фамилию, полностью оправданную талантом Никиты.

Именно он, сержант Стрелков, вместе со своим вторым номером и начал отстрел всех турок, кто хотел приблизиться к лежащему без сознания турецкому офицеру. Никита, наблюдая в свой оптический прицел, которые в крепости были только у трех стрелков, узрел, как одно турецкое тело шевельнулось, схватило вражеского офицера за ногу и, когда тот упал, это же «тело» ударило офицера по голове. Никита был смышленым малым, догадался, что офицерика хотят прибрать высланные ранее казаки, о чем были предупреждены егеря. Вот и решил стрелок помочь своим. Да и получалось весьма комфортно стрелять. Поставил штуцерное ружье в одну точку и, почти не меняя прицела, стреляй себе по туркам. За две минуты уже семь человек легли рядом со своим, все еще бессознательным, командиром.