— Сейчас — в приличном. Три недели назад было… неуютно, — признала Люсьена.

— Меня забрали в самом начале, — прошептала девушка, прислонившись лбом к стеклу, — я только марш рабочих видела. И дым от нефтепровода. Машину мне разбили, на охранников напали. Проезжали к Дому Правительства, но и там не было ничего, кроме толпы. Они разрушили город за такое короткое время? Ради чего? Что им с этого?

— Месть старому режиму, — пробормотала Ива, — и власть имущим. Самых ретивых убрали. Остались в живых только те, кто был готов принять новый порядок.

— Новый порядок… — повторила Лилия, не поворачиваясь к ней. — Только мы к старому попривыкли за год… ты не выглядишь счастливой. Не рада тому, что у вас получилось?

— Пока не знаю. Время покажет.

— Почему ты всё это поддержала?

— А почему ты выступала за Альберта?

Лилия пожала плечами.

— Сначала не было выбора, а потом… потом стало слишком полезно. Я из небогатой семьи. На учёбу чудом каким-то попала. Год назад кайзер Альберт пришёл на отчётный концерт Королевской консерватории. Искал артиста, с которым сможет достучаться до низших слоёв. Нового, неизвестного, чтоб не был запятнан старыми интригами. Ему понравился мой голос. Так я получила его протекцию. Помню, народ возмущался сначала, что неизвестную девчонку пустили на большую сцену. А потом втянулся.

— Вот как… — пробормотала Ива. Ехала она неторопливо — управлять одной рукой было трудно. Деревья и фонари проплывали мимо с черепашьей скоростью. Впереди ещё минимум пять часов пути. Беседа хоть скоротать поможет. — У меня… похожая история.

— Ты же аристократка, — Лилия покосилась на неё. — У тебя же все пути открыты были. Ты же…

— Это в современной и прогрессивной столице девушки могут попасть в кадетский приют, идти на войну, служить в управлении и преподавать, — недовольно отозвалась та. — А в семьях наследственных генерал-губернаторов они могут только удачно выйти замуж, поправить браком границы губерний и родить нового наследника рода. Мы, Лилия, скованы по рукам и ногам негласным уставом и законами высшего общества. И в иной раз бедная студентка музыкальной консерватории получает куда более удачную и перспективную жизнь.

Снова вздохнув, Люсьена повернулась к девушке и кисло улыбнулась. На лице собеседницы было полнейшее непонимание.

— Я единственный ребёнок в своей семье, — Ива повернулась обратно и уставилась на дорогу, — вышла в семнадцать замуж. И четыре раза подряд не смогла доносить беременность. О, какой же был траур в первый раз! — усмехнулась она. — Во второй, кажется, только разочарование. В третий надежда у супруга иссякла. А после четвёртого позвали мирового судью и расторгли брак, — она устало поправила волосы левой рукой и тяжело вздохнула. Воспоминания были мерзейшие. Снова встал перед глазами день, как она лежала в кровати в окружении врачей, а неудачливый супруг совал ей бумаги на подпись. — Я попросилась у родителей отправить меня в столицу на учёбу. Раз прямой долг исполнить не могу, так хоть иным способом, может, принесу пользу.