— И спускайся вниз, как будешь готова, — недовольно крикнула она в стену. Оттуда послышались какое-то невнятное движение и шорох, и снова раздался нервный топот.

Люсьена покачала головой. Зря он так быстро отставил её от власти. Девчонка-то не промах. Набедокурит ещё будь здоров как. Долго же она в этой комнатке копила свою решительность.

Поездка в Лендорф, столицу, уже перестала быть для неё хоть каким-то событием. С каким восторгом она три недели назад пересекла городскую границу! Весь год не имела права. Вот только внешний вид улиц быстро спустил её с вдохновлённых высот обратно на землю. Отсиживаться дома, посылать сигналы, связываться по телеграфу с участниками и не видеть воочию всех последствий было куда проще. Вид разгромленных исторических зданий вызвал у неё тошноту. В Высокие кварталы она заходила со слезами на глазах.

Именно по просьбе Люсьены и началась такая скорая реконструкция консерватории.

Теперь она стабильно каталась туда каждые три-четыре дня. Прогревая машину, аристократка пыталась понять — почему именно сегодня её понесло к Лилии, почему наконец решилась от неё избавиться, почему не спросила разрешения. Было внутри какое-то неприятное понимание, что домой она ещё нескоро вернётся — и этими мыслями разум ей и оправдывал такой внезапный порыв освободить, наконец, певицу из её неволи. Вот только рядом с этим пониманием ютилось теперь ещё одно чувство, смутное и очень тёмное.

— Я долго искала выход, — прошептала Лилия, открывая переднюю дверь. — Я не помнила, как меня сюда привели. Извини, что заставила ждать.

Ива махнула рукой.

— Всё… всё нормально, — она нахмурилась, протёрла кончиком рукава небольшое пятно на стекле и быстрым движением проверила замки. — Ничего не забыла?

— У меня ничего не было.

Люсьена снова вздохнула.

— Где тебя высадить?

Певица пожала плечами.

— Давай сразу к цирюльнику, — она грустно усмехнулась, — чтоб меня никто не заметил в таком виде. Ты права. Слухов не оберёшься потом. Кто ж купит билет на выступление такой оборванки?

— А потом?

— Дойду до своей квартиры. Машину поймаю. Езжай по своим делам. Всё будет хорошо. Спасибо тебе.

Из Лефрана они выехали молча.

Низкие хлипкие общие домишки сначала вставали реже и реже, затем превратились в перекошенные бараки, затем и вовсе исчезли. Перестали гореть огни вышек, прекратили искриться провода и дымить генераторы. Впереди остался лишь позднеосенний пустырь с сетью дорог, окружённых тусклыми фонарями.

— Я почти три месяца там не была, — безжизненно и пусто проговорила Лилия, отодвинув шторку у своего окна и вглядываясь вперёд. — В каком состоянии город?