Раздался шорох, шаги, закрутилась ручка. Заскрипели петли, и в темноте комнаты вырос чужой силуэт. Щёлкнул выключатель. Лилия стояла напротив, худая, в старой ночной сорочке Ивы. Волосы, когда-то спускавшиеся гладкими локонами до бёдер, были криво обрезаны под самый подбородок.

— Ну зачем? — Люсьена протянула к ней руку, пытаясь потрепать её за причёску, но девушка отшатнулась с ужасом в глазах. — Зачем ты так?

— Он говорил, что они ему нравятся, — прошептала певица, отойдя ещё на шаг назад. — Ничего не оставлю. Никому не позволю.

Ива вздохнула. Наивной она, конечно, не была. Но и не думала, что девчонка разозлится, а не сломается.

— Консерваторию восстановили, — наконец ответила она, послушно отведя руку от гостьи. — Не открыли ещё. Но ремонт закончен. Ты же знаешь, что там был штаб бунтовщиков?

Лилия всхлипнула.

— Тебе есть, куда идти в столице? Ты ведь можешь вернуться к своей карьере. У тебя не так много времени осталось. Ещё месяц-другой — и тебе найдут замену.

Девушка опустила глаза.

— Я… я не могу больше передавать мысли кайзера. Не могу. Не его, — она тряхнула головой и закрыла глаза. — Не его, — повторила Лилия шёпотом.

— Всё хорошо, — вздохнула Люсьена. — Я всё понимаю. Тебе не обязательно идти по тому же пути. Конечно, быть на довольствии правительства куда приятней. Но подумай, кем ты хочешь быть. Бесправной любовницей кайзера…

— Пленницей, — хрипло перебила её Лилия.

— Называй как хочешь, — махнула рукой Ива. — Бесправной пленницей, транслирующей его мысли? Или самостоятельной единицей, вдохновляющей зрителей? Гонорар или свобода, Лилия? Что для тебя важнее?

Певица подняла сомневающийся взгляд.

— Знаю, что странно звучит из моих уст. Но, поверь, мне с тобой нянчиться тут тоже не с руки. Считай это помощью из женской солидарности.

О последнем разговоре с кайзером, пожалуй, стоит умолчать.

Оплошал…

— Гонорар или свобода… — пробормотала певица, обхватив себя за плечи. — За кайзера… или против кайзера… вдохновлять зрителей…

Она сглотнула и вскинула голову.

— Отвези меня в столицу, — неожиданно твёрдо заявила Лилия. — Отвези. Если мою домоправительницу не обокрали, то ещё год я точно могу жить у неё, не беспокоясь об оплате. Отвези. Я буду петь. Я буду вдохновлять. Я спою на открытии консерватории.

— В порядок себя приведи, — велела Ива. — Переоденься, вещи собери, если какие есть. К цирюльнику сходи сразу, чтоб не стыдно было появиться в приличном месте. И не смей представляться своим именем, пока снова не увидишь в зеркале госпожу Лилию, иначе плакала твоя сцена.

Дверь захлопнулась. Раздались торопливые шаги.