Вокруг поздний июньский вечер. Пышущая жизнью глубинка. Вьётся мошкара, стрекочут сверчки, надрываются лягушки с ближайших озёр. Жужжит над нами верный коптер. Худенькая, стройная сестричка тоже источает пленяющий флёр. В том числе душистый и свежий, как робкий цветочек на альпийском лугу. Вначале она казалась мне совершенно несносной, потом терпимой, а сейчас уже и желанной. Не повторяю ли я сценарий доверчивых дураков? Да и вообще — что дальше?

«Ничего!» — хочется прокричать себе, да и вообще всем. Не надо ничего ждать, вечно хватая себя за руки и даже мысли, как бы чего не вышло… Как минимум у нас целое лето впереди, а потом видно будет. Ещё сто раз успеем поссориться и помириться.

Я отчётливо слышу ту часть себя, что предупреждает о возможной угрозе доверия реальным девушкам и последствиях. И всё же душа и пылкое сердце перебивают этот голос, твердя обратное — Сонетта не врёт. Она ровно такая, какая есть.

— Что за такое «Угу!» твоё⁈ — возмутилась она. — Скажи хоть что-то конкретное. А то рассказываю тут, рассказываю…

— Прикольно, что Маргарита старалась оградить тебя от общения с Каролиной.

— Да это же просто игра была! — весело отозвалась Сонетта, а мы, тем временем, дошли до дома. Я быстро перевёл работу Неясыти на обычный режим.

— Интересно было бы посмотреть, как вы играете…

— Фу! Извращенец! Мы бы не стали, будь ты дома.

— Хэ-зэ, хэ-зэ… вдруг Каролине такая идея понравилась бы. Представляю, что было бы, запусти вы трансу в это время.

— Чо-о-о-о⁈. — характерно, по-мемному издала сестричка. — Смотри, Самми, я же ей расскажу.

— Хэ-хэ! Поверь, самый безобидный вариант — это если она сочтёт меня конченным извращенцем и запретит тебе со мной общаться.

— Ой, всё! — наморщила Сонетта личико. — Я уже не знаю что отвечать. И вообще — я сама решаю, общаться мне с тобой или нет.

— Спасибо! — склонил я голову.

— В смысле?

Теперь уже лицо приняло страдальческое выражение.

— Да просто, — улыбнулся я, подходя. Мы на кухне, до сих пор пахнет кофе и фастфудом. — Спасибо за всё, моя розовая бизешечка с кремовой капелькой и орешком сверху.

Она прыснула смехом, но почти сразу снова вернула взгляд к моему лицу и во все карамельные глаза уставилась в ожидании.

Хочу поцеловать. Сильно. Нестерпимо хочется ощутить вкус её ротика. Вдруг тоже карамельный?

Без всякого сопротивления Сонетта позволила прижаться к губам. Они мягкие и пухлые словно вишенки. Даже нежнее. Совершенно естественно получилось перевести поцелуй из романтического в страстный. Я нырнул в горячую глубину ротика и впитал вкус — клубничный!